за меня в огонь и воду… Главное, чтобы в этом не было нужды. Как там китайцы говорят про пожелание, что сродни проклятию — чтобы вы жили в интересные времена. Через тринадцать лет придет к власти Горбачев, и времена начнутся такие интересные, что десантник и тренер по самбо мне точно в ближнем кругу пригодится.
Вернулся домой и почти сразу в дверь постучались. Это пришли Мартин с Гришей. Вчера так ухайдакался, что даже не спросил мужиков, где Мартин. А ему, оказывается, Гриша помог с хозяевами одной из квартир у них на пятом этаже связаться и теперь Мартин мой сосед.
— Ну, это здорово! — обрадовался я. — Молодцы какие! Ты, Гриша, прямо-таки нас выручил!
— Там, правда, квартиру надо в порядок ещё привести, — заметил Гриша, весьма довольный моей похвалой. — Там студенты жили, с виду нормальные ребята, а квартиру уделали так! Потому их хозяева и выкинули, и захотели нормального жильца.
— Ага, особенно плиту испачкали сильно, — усмехнулся Мартин. — Но ничего, отмою. И у меня ещё одна хорошая новость есть, — улыбаясь, сказал он. — Мне разрешили на самбо к Марату ходить.
— О, как! Поздравляю!
Ну, прямо день чудесных новостей. Сказать по правде, у меня камень с души свалился, что не надо искать Мартину квартиру, что обошлись без меня, да ещё с таким прекрасным результатом.
Заглянул в холодильник, парни вчера привезенной копченой рыбой все полки заложили.
— Рыбки хотите? — спросил я.
— Под пивко? — подмигнул Гриша. — А то! Конечно, хотим.
Они с Мартином засобирались до ближайшего магазина, где разливного пива можно было взять. Только дверь квартиры открыли, как из подъезда донеслись какой-то шум, мужские крики…
— Это ещё что такое? — спросил я, выходя на лестничную площадку к лифту. Мартин и Гриша за мной.
Тут раздался женский вскрик:
— Больно же! — услышали мы и опять вскрикнула женщина.
— Лина! — переглянулись мы с Гришей и оба понеслись наверх. Мартин бросился за нами.
На четвёртом этаже мы столкнулись с ней. Она убегала от троих мужчин.
— Спрячься у меня, — велел я ей, пропуская вниз. — Стоп, ромалы! Вы чего тут устроили?
То, что это цыгане, не вызывало никаких сомнений. Тем более, позади всех заметил Лининого Мишу-цыгана.
— Отойди, пацан, это не твоё дело, — воскликнул незнакомец лет сорока и навис надо мной, стоя на ступеньку выше. Он и так немаленького роста и крупного телосложения, загородил собой всю лестницу.
— Ну, здрасте, три мужика на одну женщину и не моё дело? А ничего, что это моя соседка?
— А ничего, что это моя жена? — подал, наконец, голос Миша, пытаясь выглянуть из-за спины сородича.
— А одному с женой слабо справиться? — ухмыляясь, скрестил руки на груди Гриша.
Глава 4
* * *
Смоленская область. Колхоз «Ленинский путь».
Проводив мужчин до автобуса, Земфира возвращалась к своему дому, громко объясняя каждому встречному, что вот, мол, поехали за беглянкой.
Она прекрасно понимала, что Лина по-доброму не вернётся. Она как белая ворона в их колхозе, слишком образованная, слишком интеллигентная. Ей кажется, что и в самом деле, нечего ей тут делать. Ну так придется возвращаться по-злому.
Спустить такую выходку Лины, ничего не предприняв, нельзя, репутация у Миши и так пострадала. Съездят мужики в Москву, привезут ее домой, а тут уж она за нее возьмется. В колхозе она работать не хочет… ну так кто хочет? Земфира, что ли, хочет? Еще не так и давно табором кочевали, каждый месяц — новое место, сердце пело. Мишка, вон, и тот эти времена помнит, что уж про нее говорить.
Земфира уж так радовалась, что Лина в её сына влюбилась, что Миша в Москве окажется, из колхоза вырвется. Рано радовалась… Жаль, конечно, что ничего у них не вышло. Сватья упёрлась, не захотела Мишу прописать, даже, временно. Да что сватья? Сестра родная, и та не прописала!
Но надо жить дальше…
Земфира подошла к своему дому и обратила внимание на почтовый ящик, набитый газетами. С этой нервотрёпкой про всё на свете забыла! — подумала она, вынимая прессу.
Вдруг из газет выпало письмо. Из Москвы. От сестры Иды.
Почуяв неладное, Земфира на ватных ногах прошла в дом и вскрыла дрожащими руками конверт. Сестра писала, что уговорила мужа. Яков разрешил временно прописать у них Мишу, но без проживания. Сестра писала, что надеется, что Лине и её матери хватит года, чтобы убедиться, что Миша хороший человек…
У Земфиры похолодело всё внутри. Она специально переговорила с парнями, которых с Мишей отправила, чтобы с Линой не церемонились. Боялась, что он сам слишком ее любит, чтобы жёстко вернуть в деревню. Не будет ли в Москве скандала, который заставит сестру передумать с этим предложением? Она давно уже оседлая, может и не понять…
Неужто она сама своему сыну дорогу в Москву перекрыла своим опрометчивым решением??? Если так, то никогда себе не простит…
* * *
Мишку-цыгана аж перекосило, но он не нашёлся, что ему ответить или хотел дотянуться, сначала, до обидчика.
— Отойди, пацан, — неожиданно толкнул меня старший из цыган в грудь. Вернее, попытался, не зря же я раскачивал свое тело все это время, и вспоминал на занятиях Марата то, что в свое время изучил во время службы в погранвойсках. Рука перехвачена, попадает в захват, вот только довести прием до конца невозможно на такой тесной лестничной площадке… Да еще и второй цыган кинулся на меня, вызволять своего товарища из захвата. Целился кулаком мне в лицо, да не успел. Гриша толкнул огромного цыгана, полусогнувшегося с зафиксированной мной рукой, на него, и оба сели на ступеньки. Не очень жестко, но все равно должно быть неприятно. Руку мне, конечно, пришлось выпустить, иначе я бы тоже на них сверху завалился.
Тут же
