class="empty-line"/>
Джон!
Дорогая!
Ты хмуришь свой крохотный лоб,
Ты задумалась, Джэн,
Не о нашем ли грустном побеге?
(Говорят, приближается Новый потоп,
Нам пора позаботиться
О ковчеге.
Видишь —
Мир заливает водой и огнем,
Приближается ночь,
(Неизвестностью черной пугая…
Вот он, Ноев ковчег,
Войдем,
Отдохнем,
Поплывем,
Дорогая!
Нет ни рек, ни озер,
Вся земля —
Как сплошной океан,
И над ней небеса —
Как проклятие…
И как расплата…
Все безмолвно вокруг.
Только глухо стучит барабан,
И орудия бьют
С укрепленного Арарата.
Нас не пустят туда!
Там для избранных
Крепость и Дом,
Но и эту твердыню
Десница времен поразила.
Кто-то бросился вниз…
Видишь, Джэн, —
Это новый Содом
Покидают пророки
Финансовой буржуазии
Детский трупик,
Качаясь,
Синеет на черной волне, —
Это маленький Линдберг,
Плывущий путями потопа.
Он с Гудзона плывет,
Он синеет на черной волне
По затопленным картам
Америки и Европы.
Мир встает перед нами
Пустыней,
Огромной и голой.
Никто не спасется,
И никто не спасет!
Побежденный пространством.
Измученный голубь
Пулеметную ленту,
Зажатую в клюве,
Несет.
Сорок раз…
Сорок дней и ночей…
Сорок лет
Мне исполнилось, Джэн,
Я старею.
Ни хлеба…
Ни славы…
Чем помог мне,
Скажи,
Юридический факультет?
Чем поможет закон
Безработному доктору права?
Хоть бы новый потоп
Затопил этот мир в самом деле!
Но холодный Нью-Йорк
Поднимает свои этажи…
Где мы денег достанем
На следующей неделе?
Чем это кончится,
Джэн,
Дорогая,
Скажи!
1932.
ПЕРЕВОДЫ
ИЗ А. МКРТЧЬЯНЦА
(Армения)
Из воздушного гарема
Унеслась моя поэма…
Черт проснулся спозаранку:
«Где поэма? Где беглянка?»
И зарница озорная
Хитро молвила: «Не знаю!
Не видала, не слыхала,
Только тихо полыхала…»
1
Греческое тело обнажив,
Девушка дрожит от нетерпенья..
Тихо спит мое стихотворенье,
Голову на камень положив.
Девушка сгорит от нетерпенья,
Оттого, что вот уж сколько лет
Девушка, какой на свете нет,
Снится моему стихотворенью.
2
Молодое греческое тело
Изредка хотелось полюбить, —
Так, бывало, до смерти хотелось
Ночью, просыпаясь, закурить.
И однажды полночью слепою
Мимо спящей девушки моей
Я промчусь, как мчится скорый поезд
Мимо полустаночных огней.
3
Дикая моя натура!
Что нашла ты в этой сладкой лжи?
Никакая греческая дура
Тело предо мной не обнажит.
Так однажды в детстве в наказанье
Мать меня лишила леденцов, —
Ничего не выдало лицо,
Но глаза лоснились от желанья.
__________
Молодость слезами орошая
В поисках последнего тепла,
Видишь — голова моя большая
Над тобой, как туча, проплыла.
Никогда она не пожалеет,
Что плыла, как туча, над тобой.
Оттого, что облако имеет
Очень много общего с землей.
С первого пожатия руки
Как переменилось все на свете!
Обручи гоняют старики,
Ревматизмом мучаются дети!
По Севану ходят поезда,
В светлый полдень зажигают свечи.
Рыбам опротивела вода, —
Я люблю тебя, как сумасшедший!
1930.
ИЗ Н. РАФИБЕЙЛИ
(С азербайджанского)
ОТВЕТ СОЛНЦА
На сверкающем сазе играя,
Появилась весна молодая,
Воробья с воробьихой согрела
И веселую песню запела:
— Я весна! Я весна! Я весна!
И в меня вся земля влюблена!
У меня — их, пожалуй, не счесть —
Разноцветные бабочки есть.
Есть и травка и солнечный свет,
Есть стрекозы… Чего только нет!
Я хозяйство свое обойду,
Обласкаю я вишню в саду,
Я сонливых жучков разбужу
И фиалкам цвести прикажу!
Нет прекраснее времени года!
Больше всех меня любит природа!
Мой блистательный встретить приход
Будет очень доволен народ,
Поздороваться выйдет со мной
У зеленой опушки лесной.
Столько радости я доставляю,
Что людей каждый год удивляю!
Услыхав рассуждение это,
Возмутилось до крайности лето:
— Пусть весна утверждает хвастливо,
Что она хороша и красива, —
Извините, но я возражаю!
Это я приношу урожаи!
А послушайте птичьи рулады
Под защитой тенистой прохлады!
Не поднять вам тяжелого груза
Моего наливного арбуза!
Это я научило на славу
Ребятишек саженками плавать!
Начинают при мне колоситься
И овес, и ячмень, и пшеница!
Я проходы в горах расчищаю
И туриста в поход снаряжаю…
Нет прекраснее времени года!
Больше всех
