Читаем без скачивания Макар-Следопыт - Лев Остроумов

Следопыт так и подпрыгнул на табурете:

— Согласен ли!? Конечно, согласен!

— Смотри, брат, дело это нелегкое: если попадешься белым, они тебя в один миг расстреляют или повесят, как шпиона. Не трусишь?

— Эвона! Припомни вчерашний день.

— Так-то так, но ведь вчера мы были вдвоем: все не так страшно. А тут уж никто не поможет.

— Одному легче. Меня не изловят, я ужом проскользну всюду.

— Хорошо. Кроме того, мы напишем письмо в Красную армию о тебе: кто ты и что ты, и будем просить взять тебя в разведчики.

Макарка завизжал от восторга и чуть не пошел вприсядку. Рабочие ласково ухмылялись, видя такое усердие со стороны нашего удальца.

— Ну, Мартын, пиши! — сказали рабочие, когда мальчик поуспокоился. Принесли чернил и кусок чистого коленкора; Мартын взял чернильный карандаш, смочил тряпочку водой и написал на ней записку. Потом он прочел вслух написанное:

«Дорогой товарищ, — я не знаю, кто вы, потому что не знаю, в какую часть Красной армии попадет податель этого письма, мальчик из села Заборов, Макар Жук. Обращаюсь к вам, как к красному командиру, с просьбой выслушать этого мальчика и зачислить его в команду разведчиков вашей части: парень этот — сорви голова, храбрец и ловкач; он два раза спас мне жизнь, пока я пробирался на сторону Красной армии. Думаю, что он будет очень полезен делу революции. Обо мне вам может дать справку командир N-й армии, которому прошу переслать прилагаемый пакет с донесеньями. Этот пакет вам передаст Макар.

Мартын Граев».

— Это письмо, — добавил Мартын, кончив чтение, — ты передашь командиру того полка, в какой попадешь, перейдя фронт. Вот пакет: командир перешлет его, куда надо. Для того, чтобы ты по дороге не попался, мы зашьем все эти документы в шапку. Все они написаны на тряпках и шуршать не будут, если даже кто-нибудь вздумает пощупать эту шапку.

С этими словами он поднял лежавшую на столе шапку, распорол подкладку и вложил под нее оба письма. Взяв из рук рабочего, сидевшего рядом с ним, иголку с ниткой, он снова зашил подкладку, затем, мазнув пальцем о дно закопченого чайника, старательно затер шов сажей и только после этого примерил шапку Макару на голову.

— Так! Как раз впору!.. А теперь, Макарушка, поди, погуляй во дворе, нам надо поговорить еще о делах. Когда кончим, Михайло отвезет тебя в Милорадовку, а оттуда ты отправишься дальше один.

Он опять снял шапку с Макара и весело хлопнул его по спине. Тот радостно побежал во двор, лаская своего неразлучного Дружка. — Дружок! — сказал Следопыт, очутившись опять во дворе. — Вот мы и на службе! Теперь, брат, гляди в оба!

Схватив Дружка за передние лапы, он начал кружится, и плясать с ним, будучи не в силах сдержать своего восторга. Егор Сморчок, увидев его в таком возбужденьи, подбежал, спрашивая в чем дело.

— Да вот задачу мне задали, — отвечал Макар. — Через фронт пробраться и письмо отнести.

— Возьми и меня с собой! — воскликнул Егор. — Я к тятьке проберусь. Вдвоем веселее, да и не так страшно.

— Взять? А ты не сробеешь? Вон, какой ты щуплый, словно и впрямь сморчок.

— Ты на это не гляди. Зато я много умею.

— Будто бы?

— А то нет? Автомобилем умею править.

— Ну-у? Врешь?

— Лопни мои глаза, — умею: тятька научил… На мотоцикле кататься могу.

— Ишь ты!

— Проводить полевой телефон умею.

— Это что такое?

— Машинка такая: с одной стороны ящичек, и с другой стороны ящичек, а от одного до другого проволока по земле тянется. Ежели в один ящичек говоришь, так в другом голос слышен будет. К примеру, ежели один ящичек стоит здесь, в городе, а другой — в Милорадовке, так из города туда говорить можно по проволоке.

— Ай, чудеса!

— Тоже и паровоз в ход могу пустить: езжал и на паровозе, руду возил. Я, брат, дотошный, всюду лазил. Смотри, пригожусь!

— А ведь и впрямь пригодишься! Ну что ж, Егорка, идем вместе!

— По рукам!

Оба присели в тени дома и принялись рассказывать друг другу свои похождения.

Часа через полтора из дому вышел Мартын и молодой рабочий.

— Пора отправляться, Орлиный Глаз! — крикнул Мартын. — Вот, пойдешь с Михайлой на постоялый двор, там он лошадь достанет и отвезет тебя в Милорадовку. Дальше ему ехать опасно. Ты очень себя не утруждай, переночуй в Милорадовке, завтра пойдешь дальше. Через фронт постарайся перейти в ночь на послезавтра.

— Ладно, — ответил Макар. — А ты позволишь Егорке со мной итти?

— С тобой? Об этом надо его дядьку спросить. Петр, а Петр! — крикнул он в дом. Оттуда вышел рабочий, впустивший давеча Мартына.

— Егор твой с Макаром просится, отпустить что ли? — сказал Мартын.

— Куда тебя несет? — удивился Петр.

— К тятьке, дяденька. Я его там отыщу!

— А если не отыщешь?

— С Макаркой служить буду.

— Ну что ж! — подумав, сказал Петр. — Дело хорошее. Я согласен.

Егор подпрыгнул от радости. Петр усмехнулся, похлопал мальчика по спине и сказал Михаиле, передавая ему узелок:

— Лошадь пойдет в Милорадовку после обеда. Вот здесь харчи, это ребятам оставишь. А сейчас накорми их горячим на постоялом.

— Ладно.

— Ну, Макар, прощай, — сказал Мартын, крепко встряхнув мальчику руку и надевая ему драгоценную шапку с бумагами. — Береги эту шапку, как зеницу ока. Спасибо тебе великое за то, что помог. Я тебя никогда не забуду. Командир N-й армии известит меня о том, в какую часть ты поступишь служить. Я постараюсь тебя найти, когда вернусь на красную сторону. Прощай, мальчуган!

Они еще раз пожали друг другу руки на прощанье, а затем Егор, Макар и Михайло пошли к воротам. Выходя на улицу, Жук обернулся: Мартын и Петр стояли у дверей дома и, ласково улыбаясь, глядели им вслед. Макар помахал им рукой.

Мог ли он тогда угадать, при каких необыкновенных и удивительных обстоятельствах повстречается снова со своим другом Мартыном!

X. Не всякий ночлег бывает удачен

И вот опять едет Макар той же дорогой, но теперь он едет уж назад, в сторону родных Заборов, и рядом с ним сидит новый друг — механик и мудрец Егорка Сморчок.

Выехали они из города после полудня. Далеко вокруг мрели под горячим солнцем золотистые поля, на которых уже начиналась жатва. Макар лежал в телеге, посматривая по сторонам, и не раз хотелось ему спрыгнуть на землю, побежать в широкую степь — на помощь мужикам, косившим рослую рожь. Так и зудели руки, хотелось им вволю размахнуться косой и резать под корень золотые, зыбкие стены хлебов.

Вдруг Макар разинул рот от удивления: это что еще за штуковина такая?

Едет промеж хлебов машина, бойко трещит, спицами на солнце сверкает; а за ней снопы готовые, веревкой связанные, так и ложатся, так и ложатся. Кто же их вяжет? Ни баб, ни мужиков не видать вокруг, один только парень на козлах сидит, тройку лошадей кнутиком подгоняет.

— Стой, стой! — заорал Макар, спрыгивая с телеги. — Что за диковина? Надо посмотреть.

Михайло, смеясь, остановил лошадей.

— Да неужто ты не видал сноповязалки? — спросил он. — Это немец-колонист рожь косит. Видишь, машина все сама делает: и жнет, и снопы вяжет.

Мальчики подошли ближе и, дивясь, глядели на невиданную машину. Макар вспомнил, как жали хлеб мужики у них в деревне: кто косой машет с утра до поздней ночи, кто с серпом гнется до земли, бабы бегают с ворохами ржи в руках, вяжут ее в снопы соломенными жгутами. Жара, пыль, спину ломит, руки болят, глаза от натуги на лоб лезут, — вспомнить, и то жалко мужиков становится!

А тут — просто не верится: один-одинешенек парень со всем делом управляется, катается на машине да посвистывает. Как пила, грызет хлеба под корень зубчатая коса, каждую минуту падает наземь сноп. Вот благодать!

— Эх, — сказал Макар, почесав с досадой в затылке, — такую бы машину нашим мужикам, — сразу бы они разжирели.

Михайло засмеялся.

— Верно, брат! Да ты не тужи, скоро и у нас эти диковины заведутся. За это ведь и война у нас идет, — чтобы не одним только богачам жить по-человечески. Скоро у каждого мужика и сеялка, и сноповязалка, и паровая молотилка будет… Ну, едем дальше, а то к вечеру не поспеем в Милорадовку.

Ребята уселись в телегу. Макар развалился на соломе и невольно начал мечтать о том, как будет хорошо, когда все мужики станут богатыми и заведут себе такие машины. Он и не заметил, как задремал, и, когда проснулся, солнце уже клонилось к закату. Егор тоже мирно всхрапывал, лежа рядом на соломе. Лошади мерно стукали копытами, и под их перебой Михаил затянул заунывную песню.

В Милорадовку приехали уже вечером, и Михайло подкатил прямо к кормче. Навстречу им вышел старый еврей в длинном лапсердаке.

— Здравствуй, Герш! — сказал Михайло. — Привез тебе постояльцев: эти ребята у тебя переночуют, ты с них ничего не бери: они едут по нашему делу.