✓ Признаваться в любви и снова надолго исчезать.
✓ Все время врать ребенку, равно как и рубить правду-матку в глаза, пока он не заплачет.
✓ Не покупать ему того, что он хочет, даже на день рождения.
За эмоциональность и непредсказуемость нас любят в мире и нас же боятся. Наблюдать издалека или в формате сцены, киноэкрана, хоккейного поля за сильными, самоуверенными людьми – особое удовольствие. Они кажутся грациозными и мощными. Другое дело в реальной жизни…
Один американский папа рассказывал, что после русской жены он два года ходил по психоаналитикам, но после снова женился на русской. «Русские страстные, искренние и живые!» – такое оправдание он придумал.
В Америке же я встретила бизнесменов, которые обанкротились, вложив все свои средства в рыболовецкие трейлеры во Владивостоке. Их попросту «кинули». В разговоре американцы, которые потратили остатки средств на адвокатов, но так ничего и не отыграли, говорили о России с восхищением: «Страна, которая запустила в космос первого человека, обязательно еще чем-то удивит мир!» Говоря психологическим языком, у них сформировались созависимые отношения с русским мифом. Мы тоже не можем пока выбраться из своего мифа о героизме и непобедимости. Спасительный и мобилизующий в условиях войны, он чрезмерен в контексте уютных квартир, он разрушает нашу частную жизнь – как слон в посудной лавке.
КТО ВЫ ПО ТЕМПЕРАМЕНТУ? ЭКСПРЕСС-ТЕСТ 5
Что вы считаете главным в воспитании ребенка?
1. Строгость и последовательность. _____.
2. Понимание и сочувствие к его потребностям. _____.
3. Любовь и обожание. _____.
4. Хорошее образование. _____.
Рекомендации для родителей
Три стратегии, как амортизировать эмоциональную возбудимость ребенка.
1. Похвалить и успокоить ребенка, который чем-то расстроен, испуган или раздражен. Именно в такой последовательности: похвалить и успокоить. Когда мы хвалим ребенка, мы даем понять, что понимаем, что и почему он делает. Успокоение направлено на снижение эмоционального возбуждения.
2. Успокаивать ребенка надо без негатива. Не используйте фразы наподобие: «Не делай так!», «Не беси меня!», «Не кричи!», «Не смей мне перечить!». У детей холерического темперамента ваше «Нет!» вызовет протестную реакцию. Предлагайте позитивно: «А мне понравилось, как ты делаешь…», «Было бы интересно посмотреть, что получится, если…», «Как бы нам…».
3. Предваряйте яркие события в жизни ребенка, походы в гости, на праздники рассказами о том, что будет там происходить. Агитируйте ребенка участвовать в коллективных мероприятиях, обещайте быть рядом. Не пугайте людьми, давая им нелестные характеристики, а наоборот, подчеркивайте достоинства, формируйте у ребенка интерес к новым знакомым. А по завершении событий не забудьте передать или напомнить ребенку комплименты, если кто-то успел обратить внимание на него. Социальные страхи «лечатся» общением и положительной обратной связью со стороны окружающих.
Национальные особенности принятия решения
Вы узнаете, почему мы скрываем правду от своих детей, в отличие от американцев, которые готовы говорить с ребенком обо всем. Мы поговорим о структуре принятия решения у русских родителей. И о том, почему русский родитель усиливает контроль и критику, вместо того чтобы объяснить и потренировать новые навыки у ребенка.
Говорить правду детям у нас не принято. Считается, что ребенок, во-первых, ничего не поймет, а во-вторых, если узнает правду, будет шокирован. Когда мы подозреваем американцев в том, что они что-то скрывают за лучезарными улыбками, мы приписываем им свои черты. Российский родитель в силу привычки держать тылы прикрытыми и от детей будет скрывать истинные намерения.
У холериков и меланхоликов всегда есть второй план, который они скрывают, чтобы оставаться неуязвимыми. У сангвиников нет второго плана.
Есть много тем, на которые говорить с детьми действительно непросто, но в том-то и состоит суть воспитания, чтобы искать общий язык с ребенком, объяснять ему сложные вещи.
Второй, и третий, и четвертый планы есть у французских родителей. У них множественное зрение. Если русский родитель часто меняет тактику ровно на противоположную (у нас «от любви до ненависти один шаг»), американский родитель может гарцевать, менять траекторию движения, как ковбой, уходящий от преследования. А французский родитель будет перебирать варианты развития событий в уме, проверяя наиболее эффективные из них на практике, и только после этого совершит одно верное действие.
Все три культуры различаются по акцентам в универсальной структуре деятельности.
В соответствии с отечественной теорией П.Я. Гальперина, деятельность состоит из трех этапов – планирования, исполнения и последующей оценки результата, каждый из которых может протекать во внешнем или внутреннем плане.
Французы склонны к тому, что выражается в русской пословице «Семь раз отмерь, один раз отрежь!». Они склонны к демагогии. Так считают русские и американцы. Французские родители много разговаривают с детьми. Нам это кажется избыточным.
Американцы, кажется, хорошо помнят, что любая активность имеет смысл, только если достигнута заранее поставленная цель. Начинать что-то и не завершать совсем не в их духе. Поэтому американский родитель уделяет особое внимание тому, чтобы задачи, которые он ставит перед ребенком, были в принципе достижимы. Иначе неудачи снизят мотивацию достижения, а в перспективе сделают ребенка безвольным и безынициативным.
Российский же родитель всю душу вкладывает в поиск недостатков в исполнении детьми домашних заданий, мелких поручений, уроков… Глядя на результаты своего труда, мы прежде всего смотрим, что бы еще поправить? Точно так критично оцениваем мы достижения наших детей.
Хитрость такого родителя состоит в том, что он все время поднимает планку. Он как бы говорит: «Ты никогда не станешь таким умелым, как я!» При таком раскладе ребенок никогда не почувствует себя победителем.
Типичная ошибка наших пап и мам в том, что, усмотрев хотя бы мелкий недостаток, они дают оценку ребенку в целом: «Ты – неумеха», «Ты всегда меня подводишь», «Я так и знал…». Отрицательная оценка как личности ребенка, так и результатов деятельности гасит самооценку у ребенка.
Склонность родителей критиковать ребенка деформирует всю структуру деятельности. Детское желание сделать что-то интересное, красивое или полезное сменяется стратегией на избегание неприятностей, защиту от родительской агрессии, уход от наказания.
НАЦИОНАЛЬНЫЕ СТИЛИ ПРИНЯТИЯ РЕШЕНИЙ
Акцент на том или ином этапе деятельности не означает, что в национальных системах воспитания упускаются целые фрагменты взаимодействия с миром. Контроль за тем, что делает ребенок, есть и у французов, и у американцев. Но, насколько я успела отследить, французские родители контролируют процесс самостоятельного исполнения ребенком задания, подсказывая только в особо трудные моменты. Обучение проходит по типу мастерских, в которых каждый ученик занят индивидуальным заданием, но всегда может обратиться за помощью к мастеру.
Методика «активного слушания», известная российским родителям по книгам Ю.Б. Гиппенрейтер, лишь частный случай принципа обратной связи с ребенком, который культивируется французами.
Американцы не отыгрывают решение обратно, если оно уже принято. За этапом принятия решения следует этап исполнения. Нужны особые усилия, чтобы инициировать пересмотр дела. Французы размышляют, принимают решение в процессе его исполнения, как модистка шьет платье с постоянными примерками и подгонками. А мы?
В нашей манере принятия родительских (да и государственных) решений есть большая доля волюнтаризма. Мы идем не от анализа внешней ситуации, парциально, как американцы, или процессуально, как французы, а как своенравные люди, которые пытаются ситуацию, ее участников продавить под свои сильные желания. Решения вытекают из «Я так хочу!», «Я так сказал!», «Я всегда так поступаю!». Родительская позиция выражается в приказах: «Как я сказал, так и будет!», «Нет, ты будешь меня слушать!», «Мое слово – закон!», «Мое решение не обсуждается!». Ну и знаменитое «Яйца курицу не учат!». Согласитесь, этот безапелляционный тон больше подходит для режимных учреждений.
Непоколебимость считается у нас признаком силы духа. Своим детям мы завещаем никогда не сдаваться, всегда отстаивать свою точку зрения, под которой иногда подразумевается первая пришедшая в голову мысль.
