Читаем без скачивания Стервятники - Смит Уилбур

– Странно, что он так долго ждал, прежде чем дать предупредительный выстрел, – протянул сэр Фрэнсис. Он сложил трубу и посмотрел на паруса. – Надевайте шлем, мастер Нед, и проведите нас ему за корму.

Чужие флаги позволили выиграть достаточно времени, чтобы укрыться от сокрушительного бортового залпа галеона.

Сэр Фрэнсис повернулся к плотнику, стоявшему у кормового поручня с абордажным топором наготове.

– Освободить корабль! – приказал он.

Плотник поднял топор над головой и опустил. Лезвие с треском врезалось в древесину поручня, трос плавучего якоря лопнул с громким хлопком бича. «Леди Эдвина» рванулась вперед, но когда Нед взялся за руль, тут же выпрямила ход.

Подбежал слуга сэра Фрэнсиса Оливер с красным плащом и шляпой с перьями. Сэр Фрэнсис быстро набросил их и крикнул на топ-рею:

– Спустить флаги республики и вывесить английские!

При виде английского флага, развернувшегося на ветру, экипаж приветственно взревел.

Моряки, как муравьи из разрушенного муравейника, высыпали на верхнюю палубу и выстроились вдоль шпангоута, вызывающими фразами угрожая большому кораблю. На палубах голландца поднялась лихорадочная суматоха.

Пушки в портах галеона поворачивались, но не могли стрелять в каравеллу из-за высокого кормового подзора голландца.

Рваный залп накрыл сужающуюся щель между кораблями, но большая часть ядер пролетела в ста ярдах от корпуса каравеллы или просвистела над мачтами. Хэл присел: порыв ветра сорвал шапку с его головы и унес куда-то. В парусе в шести футах над юношей чудесным образом появилась аккуратная круглая дыра. Он смахнул с лица длинные волосы и посмотрел вниз, на галеон.

Небольшая группа голландских офицеров на юте находилась в смятении. Некоторые были в одних рубашках, один торопливо заправлял в панталоны ночную сорочку, спускаясь по трапу.

Внимание Хэла привлек высокий мужчина в стальном шлеме с вандейковской бородкой, собравший на полуюте группу мушкетеров. На плече у него был вышитый золотом плащ полковника, и судя по тому, как уверенно он отдавал приказы и как охотно ему подчинялись, этот человек мог оказаться опасным врагом.

По его приказу солдаты побежали на корму, таща «убийцу» – маленькую пушку, специально предназначенную для борьбы с теми, кто идет на абордаж. В кормовом шпангоуте голландца были особые щели, куда можно выставить ствол такого «убийцы», что позволяло переносить смертоносное орудие и целиться в палубы вражеского корабля, идущего рядом. При захвате «Хеерлике Нахт» Хэл видел, какое опустошение может произвести такой «убийца» на близком расстоянии. Он представлял собой более серьезную угрозу, чем вся артиллерия галеона.

Хэл повернул свой фальконет и подул на запальный шнур в руке.

Чтобы попасть на корму, мушкетерам придется по лестнице добраться с юта на полуют. Пространство между кораблями быстро сокращалось, и Хэл прицелился в верх лестницы. Голландский полковник с саблей в руке бежал первым, его позолоченный шлем блестел на солнце. Хэл позволил ему подняться и ждал, когда начнут взбираться его люди.

Первый мушкетер одолел лестницу и, споткнувшись, растянулся на палубе, выронив при этом мушкет. Остальные толпились за ним, не в состоянии продвигаться, пока первый не придет в себя и не встанет. Хэл через грубый прицел фальконета смотрел на эту кучку людей. Он поднес горящий шнур к пороховой полке и, пока порох горел, старательно прицелился. Фальконет взревел и подпрыгнул, и, когда дым рассеялся, Хэл увидел, что пять или шесть мушкетеров упали, трое разорваны выстрелом на куски, остальные корчатся, покрывая палубу кровью.

При виде этой картины у Хэла от потрясения перехватило дыхание. Он еще никогда не убивал человека, и его затошнило. Это совсем не то, что разнести бочку для воды. Хэлу показалось, что сейчас его вырвет.

Голландский полковник на корме уставился на него. Он поднял шпагу и указал на Хэла. Что-то крикнул, но ветер и пушечная пальба заглушили его голос. Однако Хэл понял, что нажил смертельного врага.

Это привело его в чувство. Времени перезарядить фальконет не было, он свою работу сделал. Хэл знал, что единственным выстрелом спас жизни многим товарищам. Он остановил голландских мушкетеров, прежде чем те смогли уничтожить идущих на абордаж. Он понимал, что должен гордиться собой, но не испытывал ничего подобного. И боялся голландского полковника.

Теперь Хэл взялся за лук. Чтобы поднять его, пришлось встать. Первую стрелу он нацелил в полковника, изо всех сил натянув тетиву. Голландец больше не смотрел на него: он посылал уцелевших солдат из своего отряда на корму. Стоя спиной к Хэлу.

Юноша чуть задержал стрелу, делая поправку на ветер и движение корабля, выпустил – и наблюдал, как та летит, вращаясь, когда порыв подхватил ее. На мгновение Хэлу показалось, что стрела попадет в широкую спину полковника, но ветер все же отнес ее в сторону. Она просвистела на расстоянии ладони, воткнулась в древесину и задрожала. Голландец взглянул на Хэла, презрительно скривив губы под усами. Не пытаясь укрыться, он снова повернулся к своим людям.

Юноша лихорадочно потянулся за второй стрелой, но в это мгновение корабли столкнулись, и его едва не выбросило через край «вороньего гнезда».

Послышался резкий скрежещущий звук, бревна раскалывались, от удара разлетелись окна в кормовой галерее галеона. Посмотрев вниз, Хэл увидел на носу Аболи: черный гигант раскрутил над головой абордажный крюк, бросил его вперед, следом, разматываясь, потянулся трос.

Железный крюк заскользил по палубе юта, но Аболи дернул его назад, и он прочно зацепился за ахтерштевень. Один из голландских моряков подбежал и поднял топор, собираясь перерубить трос. Хэл натянул тетиву так, что оперение коснулось его губ, и выпустил вторую стрелу. На этот раз он точно оценил направление и силу ветра, и стрела вонзилась в горло моряка. Тот выронил топор, вцепился в древко и упал.

Аболи схватил другой крюк и швырнул на корму галеона. Остальные боцманы набросили еще с десяток крюков. Через несколько мгновений корабли связала прочная паутина манильских канатов; их было слишком много, чтобы защитники галеона могли их перерубить, хотя они и толпились у борта с топорами и саблями.

«Леди Эдвина» еще не использовала свои кулеврины. Сэр Фрэнсис приберегал залп на случай крайней необходимости. Ядра не смогут причинить большой ущерб прочному корпусу корабля, да и серьезное повреждение приза не входило в интересы сэра Фрэнсиса. Но теперь, когда корабли сцепились, момент настал.

– Пушкари! – Сэр Фрэнсис взмахнул саблей над головой, привлекая внимание.

Все стояли на местах, держа в руках дымящиеся шнуры, и смотрели на него.

– Огонь! – крикнул он и резко опустил саблю.

Линия кулеврин загремела единым адским хором. Жерла пушек почти прижимались к корме галеона, и позолоченная резьба разлетелась в облаке белых щепок и осколков стекла из разбитых окон.

Это был сигнал: приказ нельзя было расслышать в этом реве, жест разглядеть в густом дыму, окутавшем скрепленные корабли. Раздались воинственные крики, и экипаж «Леди Эдвины» устремился на галеон.

Моряки ворвались на кормовую галерею, как ласки в гнездо кроликов. Вскарабкались на корму с проворством обезьян и перебирались через ахтерштевень, закрытые от пушкарей голландца клубами дыма. Другие пробегали по реям «Леди Эдвины» и прыгали на палубу галеона. «Фрэнки и святой Георгий!» – доносились до Хэла на верх мачты их возгласы. Он отметил, что обороняющимся удалось сделать всего три или четыре выстрела, и голландские мушкетеры были сметены. Англичане без сопротивления поднимались на полуют галеона. Хэл видел, как его отец, двигаясь с ловкостью и проворством молодого человека, перебрался на голландский корабль.

Аболи наклонился, помогая ему, и они пошли рядом: высокий негр в алом тюрбане и рыцарь в шляпе с перьями, в развевающемся плаще и побитой кирасе.

– Фрэнки и святой Георгий! – взревели моряки, заметив своего капитана в гуще схватки, и двинулись за ним, угощая всех на юте звенящей сталью.