Читаем без скачивания Осторожно, яд! - Джорджетт Хейер

– Уж если на то пошло, я просила Харриет сообщить тебе по приезде о смерти дяди, – с пафосом констатировала миссис Лэптон. – Так как считаю, что в сложившейся ситуации это необходимо. Разумеется, причин для скорби у тебя нет, и смерть Грегори расстроила тебя никак не больше, чем его сестер. А потому нет нужды притворяться и изображать горе, лишь потому что волей судьбы ты стал главой семейства! После прочтения завещания для этого будет достаточно времени. Кстати, Харриет, надо договориться с мистером Каррингтоном. Пусть выберет удобное время и заедет к нам. Не будь случай столь исключительным, ему следовало бы приехать сразу после похорон, но при данных обстоятельствах чем скорее он здесь появится, тем лучше.

– Рад, что наши мнения по этому вопросу совпадают, – поддержал тетушку Рэндол. – Мистер Каррингтон приезжает послезавтра.

Миссис Лэптон смотрела на племянника с нескрываемым раздражением.

– Я правильно поняла, ты сам договорился о встрече у нас за спиной?

– Именно так, – подтвердил Рэндол.

В этот момент зашла миссис Мэтьюс, и ее появление оказалось как нельзя более кстати.

– Я увидела машину и догадалась, что ты здесь. – Она протянула затянутую в перчатку руку в сторону Рэндола. – Ах, и Дженет тоже! Вижу, вся семья в сборе. Харриет, дорогая, ты не забыла распорядиться, чтобы испекли свежий торт? Помнится, вчера ничего такого не было. Но я уверена, ты обо всем позаботилась. – Она положила руку на плечо золовки. – Бедняжка Харриет! Какой невыносимо грустный день. А уж я-то как переживаю!

– Полагаю, вы отправились в город за покупками, – с суровым видом изрекла миссис Лэптон.

Миссис Мэтьюс устремила на нее полный печального упрека взгляд.

– Ах, Гертруда, я ездила за траурным платьем, если это можно назвать путешествием за покупками.

– Не подберу более подходящих слов для оценки ваших действий, – жестко парировала миссис Лэптон.

Рэндол проводил миссис Мэтьюс к креслу:

– Вы, должно быть, страшно утомились! – посочувствовал он. – По собственному опыту знаю: ничто так не изматывает, как хождение по магазинам с целью выбора одежды.

– Ах! – вздохнула миссис Мэтьюс, устраиваясь в кресле и стягивая с рук перчатки. – Разве тут до выбора? Просто берешь первое, что подходит для данного случая. Какая разница, что надеть в эти горестные дни?

– У вас прекрасная чуткая душа, тетушка Зои. Однако не сомневаюсь, что утонченный, изысканный вкус не подвел вас даже в минуты глубокой скорби.

– Не могу назвать свое состояние глубокой скорбью. – Миссис Мэтьюс устремила на Рэндола исполненный задумчивой грусти взгляд. – Трудно подобрать слова, которые точно выразят мое состояние. Пожалуй, я пребываю в меланхолии… Нет, не то. Мысли о Грегори не дают покоя.

– Ох, Зои, оставь этот нелепый высокопарный стиль и не выставляй себя на посмешище! – грубо оборвала миссис Лэптон. – Только не пытайся меня убедить, что тебя занимают, как ты изволила выразиться, мысли о Грегори. Не прошло и десяти секунд, как ты выбросила его из головы.

– Не понимаю, с какой стати Зои о нем думать! – не скрывая раздражения, встряла мисс Мэтьюс. – Грегори был моим братом, я прожила рядом с ним всю жизнь, и уж если кто и печалится, так это я! И это чистая правда! Я вот перебирала его одежду и размышляла, а не продать ли большую часть вещей. Правда, есть старое пальто, которое можно подарить садовнику, а Гай наверняка с радостью возьмет совсем новый дождевик.

– Видишь ли, дорогая, меня занимают мысли иного рода, – вздохнула миссис Мэтьюс. – Я побывала в Найтсбридже и нашла время заглянуть на пару минут в часовню. Какое умиротворение! В царившей там атмосфере было нечто особенное, не подвластное словам, но именно эта обстановка лучше всего соответствовала моему настроению.

– Вероятно, дело в ладане, – неуверенно предположила мисс Мэтьюс. – Не то чтобы он на меня действовал, только помню, как матушка зажигала в гостиной палочки с ладаном. Не понимаю, что ты забыла в римском католическом храме.

– Нам всем это не ясно, – поддержала миссис Лэптон.

– А вот я знаю, что вы имеете в виду, тетя Зои, – вмешалась Дженет, желая погасить назревающий конфликт. – Действительно, в католических храмах особая атмосфера. Разумеется, нельзя поддерживать римских католиков, но я могу представить чувства, что вы испытали.

– Нет, милая, к счастью, ты слишком молода, чтобы меня понять, – возразила миссис Мэтьюс, отвергая предложенную от чистого сердца поддержку. – Тебе неведома темная сторона жизни, и даст бог, она никогда тебя не коснется!

– Ох, мама, прекрати! – простонал Гай, морщась, как от зубной боли.

– Если эти выспренние речи имеют отношение к смерти Грегори, должна заметить, что в жизни не слышала подобного вздора! – безапелляционно заявила миссис Лэптон.

– Замолчите, тетушка Гертруда! – Рэндол поднял изящный длинный палец. – Тетушка Зои вспоминает о своем вдовстве.

– Черт бы тебя побрал! – буркнула у него за спиной Стелла.

– Да, Рэндол, представь себе, вспоминаю, – вздохнула миссис Мэтьюс. – Теперь, когда Грегори перешел в мир иной, я особенно отчетливо понимаю, что осталась одна-одинешенька на белом свете.

– Ну как же, тетушка! – Рэндол сделал жест в сторону разгневанных кузена и кузины. – А два бесценных отпрыска, которыми вас благословил Господь! Неужели вы о них забыли? – Встретившись глазами с сердитым взглядом Стеллы, он ласково шепнул: – Будешь знать, дорогая, как посылать меня к черту. Это послужит тебе уроком.

– Ах ты, мерзкий хам! – прошипела Стелла, но ее слова заглушила перебранка, вспыхнувшая между миссис Лэптон и мисс Мэтьюс.

– Спокойнее, Стелла. Держи себя в руках! – улыбнулся Рэндол.

– Хоть бы ты исчез и больше никогда не появлялся!

– Представь, как тебе будет без меня скучно, – шепнул Рэндол, отворачиваясь. – Боже мой, да никак мои любимые тетушки ссорятся?

Ссора прекратилась так же внезапно, как и началась.

– Ты намерен остаться на чай, Рэндол? – с вызовом спросила мисс Мэтьюс.

– Нет, Стелла выразила желание, чтобы я исчез и как можно дольше не появлялся, – добродушно признался Рэндол.

– Стелла, милая, уверена, ты не хотела его обидеть! – воскликнула миссис Мэтьюс.

– Что за оказия быть главой семейства! – изрек громким шепотом Рэндол. – Моя популярность растет не по дням, а по часам. – Послав собравшейся компании воздушный поцелуй, он удалился, оставив после себя чувство напряженности, которое в последующие дни лишь усилилось.

Всем членам семьи было не по себе, а информация об отправке органов Грегори Мэтьюса в министерство внутренних дел для исследования, которой доктор Филдинг поделился со Стеллой, носила весьма неутешительный характер. От томительного ожидания нервы были на пределе, и приезд мистера Каррингтона, представителя компании «Каррингтон, Радклифф и Каррингтон», который намеревался в пятницу зачитать завещание покойного, стал толчком к взрыву столь долго сдерживаемых эмоций.

Все родственники втайне лелеяли определенные надежды и были жестоко разочарованы, за исключением Рэндола. Миссис Лэптон досталась всего тысяча фунтов и написанный маслом портрет брата, который ей никогда не нравился. Кроме того, в ее заставленном мебелью доме для такой большой картины не нашлось места. В завещании Грегори Мэтьюс называл ее «любимой сестрой Гертрудой», и миссис Лэптон сочла это еще одним умышленным оскорблением. Ни одна из ее дочерей не упоминалась, а тот факт, что о Гае тоже не было сказано ни слова, служил слабым утешением. По дополнительному распоряжению к завещанию, составленному тремя неделями раньше, Стелле отписывалось две тысячи фунтов, которые она получит по достижении двадцати пяти лет, если на тот момент не будет обручена и не сочетается узами брака с доктором Филдингом. Основную часть имущества, как и следовало ожидать, унаследовал Рэндол, а в отношении миссис Мэтьюс и Харриет имелся пункт, ставший для обеих дам трагедией. Грегори Мэтьюс завещал им в совместное владение свой дом со всем, что там имеется, а также сумму, достаточную для его содержания, которой будут распоряжаться два его душеприказчика, Рэндол и мистер Джайлс Каррингтон. Осчастливленные женщины расценили выходку покойного как изощренное злодейство.

В присутствии мистера Каррингтона, которого считали человеком посторонним, все члены семейства соблюдали приличия и сдерживали рвущиеся наружу эмоции. Однако едва за ним закрылась дверь, как миссис Лэптон перешла к действиям:

– Не думайте, что я удивлена. Ничего подобного. Всю жизнь Грегори не было дела до окружающих его людей, и глупо надеяться, что смерть его изменила.

Выслушав тираду тетушки, Рэндол удивленно приподнял брови и осторожно заметил:

– Уверяю вас, тетя, этот документ не является посланием с того света.

– Спасибо, Рэндол, что просветил. Я и сама это понимаю. И нисколько не удивлюсь, если узнаю, что ты постарался на славу, когда составлялось это завещание. Назвать меня «любимой сестрой», а потом оставить свой портрет, который никогда не вызывал восторга, да и вообще мне ни к чему. Все это наводит на подозрения, что ты приложил руку к завещанию.