Харрис: Нет нужды говорить о необходимости не отрываться от действительности. Каждый наш поступок ограничен фактами, существующими как во внешнем мире, так и в сознании людей, и руководствуясь чем-либо иным, кроме этих фактов, мы обрекаем себя на постоянную головную боль и разочарования. Если наше представление о том, что мы из себя представляем, кардинально расходится с нашим действительным местом в мире, мы так и будем набивать шишки.
Мне кажется, люди заходят в психологический и этический тупик, когда начинают задумываться о реальности, существующей в головах других людей. Вопрос в том, действительно ли вы хотите знать, что окружающие думают о вас – о ваших талантах и перспективах? Или предпочитаете пребывать в заблуждении на этот счет?
Многие люди не желают забивать себе мозги мнением окружающих, поскольку уверены: неведение благотворно скажется на их роли в истории. Думаю, они ошибаются. Но интересно разобрать случаи, когда они могут быть правы.
Ховард: Это подводит нас к вопросу об отношении к жизни в целом. Хотелось бы обратиться к Восьмеричному пути Будды. Однажды я был на выступлении одного буддиста, где к нему обратилась женщина-слушатель: «Я была воспитана в христианской вере, неотъемлемый элемент которой – идея благотворительности, а вы ни разу не упомянули благотворительность. Поэтому мне трудно понять вашу этику». И женщина рассказала, что регулярно ходит в церковь, помогает людям по всему миру, отправляет им еду и одежду.
На что буддист ответил: «Когда вы занимались благотворительностью, вы в самом деле задумывались о людях, для которых все это делали?» Женщина помолчала несколько секунд и призналась: «Нет, я не особо о них задумывалась». И услышала ответ: «Когда вы принимаете что-то близко к сердцу, то знаете, что делать».
Эта мысль сильно отличается от наставления «Нужно быть милосердным». Когда тебя искренне волнует жизнь других людей, ты точно знаешь, как поступать. Сейчас наша беседа напоминает составление инструкции для непросветленных людей, включая вас и меня, которая поможет всем нам избежать ошибок в жизни.
В этой связи вспоминается моя любимая метафора. Человек купил новую машину, ни разу не заглянул в руководство по эксплуатации, и вскоре у автомобиля заклинило двигатель. Он обратился в автосервис, где ему сказали: «Что же вы масло не залили? Теперь мотор пришел в негодность». Услышав это, водитель воскликнул: «Но я же не знал, меня никто не предупреждал!»
Понимаете, сознательно он не собирался создавать себе проблему, которую теперь ему же придется устранять. Говоря об этике, мы с вами пытаемся донести до сознания людей, как важно жить «на упреждение», чтобы потом не пришлось жалеть: «И о чем я только думал!»
Харрис: Именно об этом я размышлял, когда впервые посетил ваш семинар в Стэнфорде. Я чувствовал себя так, словно мне вручили инструкцию для хорошей жизни: будь честен – и избавишь себя от ненужных страданий, которые описаны в книгах и происходят в жизни других людей. Помню, как уходил с ощущением того, что обнаружил бомбу в эпицентре своей жизни и получил инструменты для ее обезвреживания. Я испытывал чувство неимоверного облегчения.
Я, однако, начал задумываться, на каком уровне должны решаться этические проблемы. Уровень, о котором мы с вами говорим, – это личный моральный кодекс отдельного человека и его индивидуальный подход к жизни. Но подозреваю, что лучший результат приносит изменение социальных норм и институтов. Иными словами, должны быть созданы такие условия, чтобы приоритеты обычных людей выровнялись. Тогда людям будет проще вести себя более этично, чем тогда, когда они окружены порочными стимулами.
К примеру, человек обычно должен быть героем, чтобы открыто критиковать деятельность своей компании: ведь из-за своей правдивости он, скорее всего, потеряет работу. Но в культуре честности быть правдивым становится намного проще. Мне интересны те перемены, которые мы можем сами сделать, чтобы, как в поговорке, «прилив заставил все корабли сойти с мели» (то есть перемены, от которых все только выиграют).
Ховард: Верно. И лично я не желаю иметь ничего общего с людьми, с которыми нахожусь, так сказать, на разных этических волнах. Какой бы привлекательной ни казалась сделка, если я не доверяю человеку (в том смысле, какой мы с вами вкладываем в это понятие), я не хочу вести с ним никаких дел, какими бы прибыльными те ни обещали быть.
Но проблема в том, что современная жизнь состоит преимущественно из сделок. Я только что совершил покупку на Amazon.com, и для этого не нужен был продавец. Достаточно было кредитной карты и нескольких щелчков мышью. Если сегодня зайти в супермаркет, лазерная система считает и укажет цену, а сотрудник магазина разложит покупки по пакетам. А в прежние времена все выглядело иначе: «О, вы купили спагетти. А не хотите взять к ним соус?» Сегодня нет ощущения того, что человек, упаковывающий купленные мной продукты, является моим единомышленником и разделяет со мной процесс покупок.
Приведу пример, который я назвал «Молоток из хозяйственного магазина». Женщина выбрала в магазине молоток, а когда собиралась расплачиваться, продавец поинтересовался: «Для чего вам этот инструмент?» Покупательница ответила: «Муж поручил мне купить. Мы хотим повесить на кухне несколько картин». Тут продавец вполне мог предупредить женщину, что она выбрала профессиональный плотницкий молоток, а для ее целей сгодится другой, который стоит в три раза дешевле. Вот в этом и заключается разница между сделкой и отношениями. Если вас заботят благополучие и удобство других людей, тогда, мне кажется, вы готовы к такому уровню честности. Но, похоже, наше общество утратило эту черту.
Мы далеко продвинулись в технологическом плане ― это здорово, но совсем не похоже на то, как мой отец управлял бакалейной лавкой. Он знал по именам всех окрестных детей и их родителей. И если у ребятишек не хватало мелочи на булку, никаких проблем не возникало: они могли принести деньги в следующий раз. Сегодня подобное встретишь редко. Сегодня мы пользуемся кредитными карточками и поэтому нет нужды в столь щедром проявлении доверия и вежливости. Этот тип отношений фактически отжил свое.
Харрис: Системные перемены способны либо укрепить, либо разрушить этические связи с другими людьми. Это подводит нас к закономерному вопросу: есть ли какие-то важные поступки этического характера, которые требовали бы от человека пожертвовать нравственностью? Я немного рассуждаю об этом в книге, когда рассматриваю суть шпионажа. Моя позиция такова: какими-то видами деятельности я бы не стал заниматься ни за что. Подозреваю, что они по своей сути губительно воздействуют на человека. Но при этом они нужны и важны. Я имею в виду, в частности, шпионаж и опыты на животных. Я не хотел бы целыми днями снимать скальпы у подопытных крыс, но не могу с уверенностью утверждать, что не следует использовать крыс в медицинских исследованиях. Итак, если вы, конечно, стоите на позиции человека, который считает шпионаж необходимым, что вы думаете о полной лжи жизни шпионов? О лжи, которая неизбежна при работе в ЦРУ?
Ховард: Можно также представить, каково приходится полицейским под прикрытием…
Харрис: Да, это еще более наглядный пример, особенно если иметь в виду, что эти полицейские проводят в жизнь хорошие законы. Если полицейские под прикрытием обманывают людей для того, чтобы восторжествовали законы против наркотиков, думаю, мы оба поставим под сомнение подобные методы работы. Они неэтичны.
Ховард: Именно. Я бы хотел сначала удостовериться, что полицейские стоят на страже правильных законов. Если найден серийный насильник – прекрасно. Я рад, что полиция выполняет свою работу и отдает таких людей в руки правосудия. Все мы платим гигантскую цену за жизнь рядом с теми, кто нарушает нормы поведения. Мне, например, очень хочется жить в мире, где не нужно пользоваться паролями. Но мы вынуждены ставить пароли и охранные сигнализации… Если заехать поглубже в провинцию, то можно удивлять там местных жителей рассказами о том, что вы не оставляете ключи в машине и запираете двери на замки.
Вот почему я выступаю за жесткую систему по выявлению нарушителей норм поведения. И в основе ее должна лежать компенсация убытков. Объясняю: из-за поступков преступников другим людям приходится постоянно раскошеливаться. Меня никогда не грабили, но из-за грабителей я трачу уйму денег на страховки и прочие меры безопасности. Я считаю: если человек совершает противоправные действия, то он должен нести все сопутствующие издержки. Но это долгий разговор.
Харрис: Согласен с вашей точкой зрения. Наша система правосудия должна обязывать преступников возмещать долги обществу, вместо того чтобы общество бесцельно из-за них страдало.
