— Атаман. Подъезжаем.
Ардни встрепенулся. Огляделся. Сзади растянулась вереница колесниц, конца и края не видно. Впереди на опушке леса собралась большая группа людей — эдакий комитет по встрече. Народ там стоял разношёрстный. Основную массу составляли пацаны, своеобразная «безлошадная армия» Ардни, из прибившийся отовсюду молодняка и в походы с мобильными колесницами не ходившими, в своё время сформировал целых два таких отряда, которые в основном занимались охотой. Там он выращивал лучников. Эти отряды не только добывали пропитание всему логову охотой на зверя, но и подворовывали это пропитание, а иногда занимались и мелким грабежом, нападая на одинокие или малочисленные обозы. Кроме этих пацанов, у леса, чуть обособлено, стояла небольшая группа взрослых мужчин. Это доверенные перекупщики. Именно им сейчас предстояло осмотреть всю добычу и оценить. Ардни, можно сказать, маниакально относился к своему окружению, с теми, с кем приходилось так или иначе контактировать, тем более из мира аров. С этими торгашами его отряду уже не раз приходилось иметь дело и в основном по торговле именно живым товаром, но сам Ардни с ними лично дела не имел и никого конкретно не знал, да и видел их только несколько раз и то на определённом расстоянии. Вообще ему торг был не по душе, не его это было дело. Он сам никогда не торговал, не продавал, не покупал. Для этого в отряде была пара, тройка проныр, из ближайших пацанов, которым это дело нравилось, они-то и обделывали все дела. Вот и сейчас, высмотрев среди подъезжающих колесниц кого-то, Ардни громко позвал:
— Щедрый! Командуй здесь. Ты сегодня старший. Я в логово.
После чего хлопнул возничего по плечу и тот, взяв в лево, повёл колесницу в сторону от собравшихся, углубляясь в лес. Миновав несколько засад из своих подчинённых, которые весело приветствовали своего атамана, колесница проследовала последнюю засаду, пацаны которой лихо подняли на верёвках искусственный завал, оказавшийся своеобразными воротами и въехала на большую поляну. Легко прокатилась мимо нескольких землянок и подъехав к большой крытой повозке, остановилась. Ардни соскочил на землю и поставив руки в боки, начал внимательно осматривать пленницу с растрёпанной головы до босых ног. Та вжалась в борт, обхватив колени связанными руками. Стараясь спрятать голову в плечи, она испуганно зыркала глазами из-под рыжей копны волос, разлетающихся в разные стороны. Тут подбежал тощий, но жилистый пацан с коротко подстриженными волосами, с короткой обкусанной бородкой, от чего его голова казалась совсем маленькой и затараторил, запыхавшись от бега:
— Атаман, ничего серьёзного в логове не было, без тебя. Только так по мелочи. Прибились ещё девять пацанов, разного возраста. Сидят по ямам на испытании. Рассадил всех по разным. Есть, пить не даю. Так Шумный велел. Смотреть будешь?
— Сколько уже сидят? — спросил Ардни устало, оборачиваясь к тараторившему.
— Уже два дня.
— Пускай ещё посидят. Рано. Пусть на них сначала Шумный глянет. Ещё что?
— Отряд Костлявого привезли ещё одну знахарку, на которую ты указывал. Поселили, накормили. Довольна. Сегодня к полудню прилезли. Она уже с Хабаркой познакомилась. Ни чё так тётка. Добрая. Она сейчас в землянке у Звенящего, там пацан у него чего-то обожрался, уже два дня животом мается. Ну, он у него болит, хотя поноса нету, — он вдруг задумался, почёсывая затылок, как бы вспоминая что-то.
— Ещё что?
Ардни на мгновение почему-то стало стыдно, но он не знал имени этого пацана, который докладывал. Атаман только знал, что он из людей Шумного, вернее Шума Дождя, одного из его ближников и был что-то вроде временного управляющего логовом, в отсутствии своего непосредственного начальника. Шумный, который руководил всем хозяйством, кроме того имел при себе целый отряд сборщиком информации, эдакие лазутчики, разведчики. Шустрый, шило в жопе, смышлёный, хоть сади гимны писать, проныра, без жира скользнёт и выскользнет из любого места. Он знал всё, что творится в логове и за его приделами, куда дотягивались его пацаны. Наглый до беспредела и изворотливый на столько, что атаман за всю жизнь его не разу не видел сконфуженным, а этот, его заместитель, сейчас явно замялся, отводя взгляд от глаз атамана, явно скрывая, что-то нехорошее.
— Ну, говори, что ещё?
— Да, тут Мухомор с Пухлым опять поцапались. Не успел разнять. Морды друг другу раскровенили. Обоих наказал по закону, рассадил по ямам до твоего суда, — при этих словах он тяжело вздохнул и продолжил, — Атаман, не приживутся они вдвоём. Какая-то непонятная и старая вражда меж ними. Я уж и так, и сяк.
Он замолчал и искоса взглянул на Ардни, ожидая его слова. Ардни было сейчас не до того и он коротко бросил:
— Пусть посидят. Остынут, потом разберёмся.
— А так всё вроде хорошо. Еды к вашему возвращению запасли, сена лошадям накосили. Заготовками, запасами занимаемся.
— Ладно, — оборвал его атаман, — беги Шумному докладывайся.
Ардни уже не первый раз сталкивается с этим жополизом и всякий раз его прогиб, атамана раздражал. Зачем Шумный приблизил к себе такого человечка, не понятно, но приближать его к себе Ардни не собирался и поэтому старался отмахиваться от него, всякий раз давая понять, что все разговоры будет вести только с его начальником, Шумным. Хотя этот хорёк оставался здесь за старшего, пока их не было и выслушать доклад о происшествиях было нужно. С этими словами он хлопнул пацана по плечу, давая понять, что доклад окончен, тот развернулся и убежал. Ардни повернулся к пленнице, которая в настоящий момент его занимала куда больше. Та продолжала сидеть, как сидела.
Он достал охотничий нож из-за голенища коротких сапожек и срезав конец верёвки с колесницы, которой пленница была привязана к ноге, намотал обрезанный конец на руку.
— Пошли, — громко, почти повелительным тоном сказал он, пристально смотря на девушку и оценивая её реакцию.
Та не пошевелилась. Тогда он отошёл на расстояние натяжения этой верёвки и с силой дёрнул, сбрасывая пленницу с колесницы на землю. Она мигом слетела с повозки и от неожиданности сначала растянулась на траве, но тут же сгруппировалась и вновь заняла ту же сидячую позицию, только на этот раз лицом уткнулась в колени и жалобно заскулила. Ардни махнул лыбящемуся до ушей возничему и тот понукая лошадей, поехал куда-то дальше. Он же медленно подошёл к завывавшей девчонке и присел, напротив.
— Запомни, Утренняя Заря, — проговорил он медленно и спокойно. Услышав своё имя, она вздрогнула.
— Я никогда и ни для кого не повторяю дважды, — он сделал паузу, и она, чувствуя его близкое дыхание и не смотря на весь страх и ужас, колотившийся у неё в сердце, медленно, как бы исподлобья, посмотрела на него краем глаза. Между ней и запылённым лицом похитителя ярко блестело лезвие ножа. У неё аж в зобе дыханье спёрло, но голова от этого поднялась и взгляд, как заворожённый, замер на клинке. А он всё продолжал тем же ледяным, спокойным голосом:
— Если я говорю тебе, что-то сделать, ты делаешь это сразу и не раздумывая. Поняла?
Она мелко затрясла головой и по её чумазому лицу покатились две слезы.
— Вставай, — велел он, сам при этом поднимаясь.
Пленница медленно, как во сне, выполнила команду и замерла перед ним низко опустив голову и прижимая связанные руки к груди.
— Вытяни руки вперёд, — продолжал он.
Она вновь повиновалась, протягивая руки, но не поднимая головы. Блеснуло лезвие ножа и разрезанные верёвки упали на траву.
— Диля, Ероля, — окрикнул он двух мальчишек, стоящих у входа в роскошную крытую повозку и буквально светящимися от радости лицами, только не понятно по какому поводу, — отмокалку с баней готовьте, быстро.
Пацанов, как ветром сдуло. Как звучали их полные имена никто не знал и почему они стали Диля и Ероля, тоже.
— Видела? — спросил он её указывая ножичком в сторону убежавших пацанов, но она не могла их видеть, так как это происходило в стороне и за спиной, — я сказал и все метнулись выполнять. Это касается всех, потому, что я здесь самый главный. Поняла?
