– Хм. Какова бы ни была причина, я умирала со скуки. Колин взглянул на Пенелопу, которая подозрительно притихла, видимо, сдерживая смех.
– Хейвуд! – воскликнула вдруг леди Данбери, поманив к себе проходившего мимо джентльмена средних лет. – Вы согласны со мной?
На лице лорда Хейвуда мелькнуло паническое выражение, но, сообразив, что сбежать не удастся, он подошел ближе.
– Я взял себе за правило всегда соглашаться с вами.
Леди Данбери повернулась к Пенелопе и поинтересовалась:
– Это плод моего воображения, или мужчины действительно поумнели?
В ответ Пенелопа только уклончиво пожала плечами, и Колин решил, что она и в самом деле мудрая девушка.
Хейвуд, часто моргая голубыми глазками, утопавшими в мясистых щеках, спросил:
– А с чем, собственно, я согласился на этот раз?
– С тем, что этот сезон ужасно скучный, – любезно подсказала Пенелопа.
– О, мисс Федерингтон, – оживился Хейвуд, – извините, я вас не заметил.
Украдкой взглянув на Пенелопу, Колин увидел, что по ее губам скользнула удрученная улыбка.
– Странно, учитывая, что я совсем рядом, – пробормотала она.
– Действительно, – радостно согласился Хейвуд. – А что касается сезона, то вы совершенно правы. Чудовищно скучный сезон.
– Кажется, кто-то сказал, что сезон скучный?
Взглянув вправо, Колин увидел джентльмена и двух дам, которые присоединились к ним, живо выражая свое согласие.
– Такая скука, – заявила одна из дам. – Просто ужасающая.
– Мне еще не приходилось бывать на более нудных вечеринках, – драматически вздохнула другая.
– Я сообщу об этом матушке, – произнес Колин натянутым тоном. Он славился своим покладистым характером, но бывают оскорбления, которые нельзя спускать.
– О, не этот прием, – поспешила добавить женщина. – Этот бал – единственное светлое пятно в череде унылых сборищ. Я как раз хотела сказать…
– Лучше помолчите, – оборвала ее леди Данбери, – пока опять что-нибудь не ляпнули.
Женщина тут же замолчала.
– Все-таки странно, – задумчиво произнесла Пенелопа.
– О, мисс Федерингтон! – воскликнула дама, которая только что говорила об унылых сборищах. – Я вас не заметила.
– Что странно? – поинтересовался Колин, не дожидаясь, пока каждый сообщит Пенелопе, что не заметил ее скромного присутствия.
Она наградила его быстрой благодарной улыбкой.
– Странно, что высший свет не находит других развлечений, кроме как сетовать на отсутствие развлечений, – сказала Пенелопа.
– Прошу прощения? – озадаченно нахмурился Хейвуд. Пенелопа пожала плечами.
– Просто мне кажется, что многие из вас неплохо проводят время, разглагольствуя о том, как им скучно.
Ее реплика была встречена молчанием. Лорд Хейвуд продолжал в замешательстве взирать на нее, а одной из дам, видимо, попала соринка в глаз, потому что она странно таращила глаза.
Колин не мог не улыбнуться. Кто бы мог подумать, что утверждение Пенелопы окажется таким сложным для понимания.
– Единственное, что заслуживает интереса, – это заметки леди Уистлдаун, – изрекла вторая дама, очевидно, решив пропустить мимо ушей вмешательство Пенелопы.
Джентльмен, стоявший рядом с ней, поспешил выразить согласие.
И тут леди Данбери начала улыбаться.
Колин встревожился, перехватив ее взгляд. В нем было нечто пугающее.
– У меня есть идея, – сказала она.
Кто-то ахнул, кто-то – более слабонервный – застонал.
– Великолепная идея.
– Как и все ваши идеи, – галантно заметил Колин.
Леди Данбери небрежно отмахнулась от него.
– Сколько, по-вашему, бывает в жизни великих тайн?
Никто не ответил, и Колин предположил:
– Сорок две?
Леди Данбери даже не удостоила его взглядом.
– Так вот. Говорю вам здесь и сейчас…
Все подались ближе, заинтригованные столь драматическим вступлением. Даже Колин.
– Вы все будете моими свидетелями…
Колину показалось, что он услышал, как Пенелопа пробормотала: «Ну давайте, не тяните».
– Тысячу фунтов, – сказала леди Данбери.
Толпа вокруг них разрасталась.
– Тысячу фунтов, – повторила леди Данбери, повысив голос. Воистину с таким талантом ей следовало бы пойти на сцену. – Тысячу фунтов тому…
Казалось, весь бальный зал притих, напрягая слух.
– …кто сорвет маску с леди Уистлдаун!
Глава 3
Автор пренебрег бы своим долгом, если бы не упомянул, что наиболее обсуждаемым событием на вчерашнем балу в Бриджертон-Хаусе оказалось не чествование именинницы (разумеется, без ссылок на возраст), а довольно дерзкое заявление леди Данбери, предложившей тысячу фунтов тому, кто разоблачит… меня.
Желаю успеха, дамы и джентльмены. Но эта загадка вам не по зубам.
«Светские новости от леди Уистлдаун», 12 апреля 1824 года
Понадобилось ровно три минуты, чтобы весть об экстравагантном предложении леди Данбери распространилась по всему залу. Пенелопа знала это совершенно точно, поскольку она стояла лицом к огромным (и если верить Кейт Бриджертон, чрезвычайно точным) дедушкиным часам, когда леди Данбери сделала свое объявление. При словах «Тысячу фунтов тому, кто сорвет маску с леди Уистлдаун» часы показывали сорок четыре минуты одиннадцатого. Длинная стрелка продвинулась не дальше отметки сорок семь, когда Найджел Бербрук, нетвердо ступая, вклинился в быстро растущую толпу вокруг леди Данбери и громогласно назвал ее последнюю затею «шикарной».
А если что-то дошло до Найджела, значит, это дошло до каждого, поскольку зять Пенелопы не отличался ни сообразительностью, ни вниманием, ни способностью слушать, что ему говорят.
«Ни словарным запасом, – насмешливо подумала Пенелопа. – «Шикарная», это надо же!»
– И кто, по-вашему, леди Уистлдаун? – спросила леди Данбери у Найджела.
– Понятия не имею, – признался тот. – Знаю только, что это не я!
– Думаю, мы все это знаем, – заметила леди Данбери.
– У тебя есть какие-нибудь идеи? – спросила Пенелопа у Колина.
Он повел плечом.
– Я слишком редко бываю в Англии, чтобы размышлять на эту тему.
– Чепуха, – возразила Пенелопа. – Ты посетил достаточно вечеринок и приемов в Лондоне, чтобы составить мнение о леди Уистлдаун.
Но Колин только покачал головой:
– Я правда не знаю.
Пенелопа вглядывалась в него чуточку дольше, чем было необходимо и чем позволяли приличия. В глазах Колина мелькнуло нечто странное, что-то неуловимое и уклончивое. В свете он считался бесшабашным повесой, но был гораздо умнее, чем могло показаться, и Пенелопа готова была поклясться, что у него есть определенные мысли на этот счет.
Но по какой-то причине он не хотел делиться с ней своими подозрениями.
– А по-твоему, кто это может быть? – поинтересовался Колин, задавая ей встречный вопрос. – Ты вращалась в обществе почти столько же, сколько леди Уистлдаун пишет свои заметки. Наверняка у тебя есть какие-нибудь мысли.
Взгляд Пенелопы прошелся по бальному залу, останавливаясь то на одном, то на другом из присутствующих, пока не вернулся к небольшой толпе, собравшейся вокруг них.
– По-моему, это вполне может быть леди Данбери, – сказала она. – Неплохая получилась бы шутка над всеми нами.
Колин посмотрел на старую даму, которая явно наслаждалась происходящим, обсуждая свою последнюю идею. Она ударяла палкой об пол, оживленно болтала и улыбалась, как кошка, отведавшая сливок, рыбы и жареной индейки.
Уголки губ Пенелопы приподнялись.
– Она вполне способна на такое. – Взглянув на Колина, наблюдавшего за леди Данбери, она добавила: – Но ты так не думаешь.
Он медленно повернул к ней голову, приподняв бровь в безмолвном вопросе.
– Я определила это по твоему лицу, – объяснила Пенелопа.
Колин изобразил беспечную усмешку, которую часто использовал на публике.
– А я-то думал, что у меня непроницаемое лицо.
– Боюсь, что нет, – сказала она. – Не для меня, во всяком случае.
