вышел через заднюю дверь, которая вела прямо в лес. Все на ночной службе, должно быть, думали, что он одержим.
Алек сбросил одежду, затем побежал, быстро превращаясь в своего гигантского серого волка.
Глава пятая
Тринадцатое сентября
Алек сидел на ступеньках библиотеки, сильно зевая.
— Доброе утро, шериф, тяжёлая ночь?
Он даже не услышал приближения Терри. Он задавался вопросом, есть ли в её генеалогическом древе какие-либо кошачьи гены. Или, возможно, это был побочный эффект того, чтобы быть библиотекарем.
Девушка прошла мимо него и отперла дверь, переворачивая вывеску надписью «открыто», когда вошла. Он последовал за ней.
Алек провёл половину ночи бегая, а другую половину — охотясь. Ни что из этого не удовлетворило его.
Он пришёл, чтобы очень тактично расспросить о Лив. Например, есть ли у неё парень, кто он, где можно найти этого придурка, чтобы убить его… такого рода вещи. От Гейба он узнал, что Лив и Терри часто обедали вместе, поэтому Алек догадался, что они подруги.
Терри была почти тридцатилетней очаровательной женщиной китайского происхождения, её широкие миндалевидные глаза и сияющая кожа делали её очень красивой. Она встречалась с несколькими молодыми мужчинами в городе, в том числе с одним или двумя перевёртышами, но быстро прекращала всё, если казалось, что они становятся серьёзными.
Она должна не нравится Алеку из-за этого, но логически он понимал, что её спокойное отношение к сексу ничем не отличается от его собственного. Конечно, теперь всё изменилось для него. По крайней мере, Терри всегда была откровенной и честной в отношении того, что ожидала от мужчин, с которыми встречалась, было просто прискорбно, что молодые перевертыши были склонны становиться собственниками. Чья бы корова мычала…
Учитывая, что она работала с взрослым человеком миссис Мартин, Терри была хорошим источником сплетен для неё. Но хотя миссис Мартин была совершенно неосторожна в отношении того, с кем разговаривала, Терри была немного более чуткой, и, если Алек задаст ей несколько вопросов, она не разболтает об этом всему городу в течение следующих шести минут.
Включив свет, она прошла и устроилась за своим круглым центральным столом. Вошли несколько посетителей, приветствуя Алека и Терри.
— Что привело вас сюда, шериф?
Он опёрся на стойку.
— Мне стало интересно, не могла ли ты помочь мне.
— Конечно, если могу.
Её внимание было ненадолго отвлечено, и Алек увидел, как она улыбается молодому волку по имени Мэл Таннер, который копался в разделе комиксов. Мэл подмигнул и посмотрел на неё, но вскрикнул и отступил дальше в библиотеку, когда Алек посмотрел на него. Терри покраснела.
Алек поднял бровь, но ничего не сказал.
— Я знаю, о чём вы думаете…
— Это не моё дело.
— М-м-м, хм. Я знаю, что он на несколько лет моложе меня, на самом деле больше, чем несколько…
Не так на много, как Лив для него.
— На самом деле, Терри, это не моё дело, — Алек откашлялся. — Я лишь хотел поговорить с тобой об Эмиральд Коул.
Женщина выглядела озадаченной и склонила голову в сторону.
— Я не уверена, как много могу рассказать о ней. — Очевидно, Терри не была её самой большой поклонницей.
— Я пытаюсь разобраться, как с ней справиться.
Он решил пойти окольным путём, чтобы получить информацию о своей паре. Спросить о Лив прямо было бы подозрительно.
— Я не могу много рассказать, её высочество редко балует нас своим присутствием. Думаю, что единственный раз, когда я видела её здесь, было два года назад. Это была моя первая неделя здесь, и королева пчёл начала исследовать это место. Она искала Лив. — Терри вздохнула, стараясь не злиться на воспоминания.
Алек напрягся.
— В чём была проблема?
— Я узнала об этом только через несколько дней. В то время она просто кричала о том, что Лив злая девчонка и выталкивала её отсюда. Я пыталась остановить Эмиральд, но Лив умоляла меня ничего не делать. Пожилой мистер Гринвуд, благослови его господь, попытался заступиться, и она почти выцарапала ему глаза. — Он был библиотекарем до Терри, и в то время ему было лет восемьдесят.
— Почему никто не позвонил шерифу?
Терри фыркнула.
— Мы звонили. Не обижайтесь, но ваш предшественник, шериф Барнс был таким же полезным шерифом, как и мокрая рыба! Если он слышал, что дело касается Эмиральд Коул, даже не удосуживался поднять задницу. Он сказал нам, что не является самоубийцей!
Алек нетерпеливо постукивал ногой.
— Это было довольно ужасно. Но когда я наконец увидела Лив, она улыбалась, как будто ничего не случилось. Я спросила её, в порядке ли она после произошедшего. Она ответила, что это обычное настроение её тёти Эмиральд. Я надавила, и Лив призналась, что её тётя злилась на неё, потому что Лив дала зелье волку. Эмиральд явно пребывала в ярости, что её племянница «общалась с врагом» и помогала ему исцелиться.
Алек уставился на женщину. Терри быстро сказала:
— Лив лишь старалась быть милой, этому волку было больно, если бы Лив не помогла, кто знает, что случилось бы. И нет, Лив никогда не говорила мне его имени, так что вы не сможете наказать его за это, — она покраснела.
Алек поднял руки в успокаивающем жесте и тихо произнёс:
— Я никогда не накажу ни одного волка за это, точно так же, как я никогда не накажу ни одну ведьму за это. Я просто удивлён, что Лив оказалась достаточно смелой, чтобы пойти против своей тёти.
Терри улыбнулась.
— Лив довольно смелая, не говоря уже о добродушии. Лив не жалуется, но я могу сказать, что с ней плохо обращаются. Мать Лив, Сапфир, была сестрой Эмиральд и являлась даже более могущественной, чем она. Эмиральд поклонялась той, и она не может смириться с тем фактом, что Лив не такая, как её мать.
— Лив сказала тебе это?
— Не всё, кое-что я почерпнула от других ведьм из пансионата. К вашему сведению, они не так верны Эмиральд, как ей нравится думать.
Терри была прервана, когда Гвен Лукас, молодая волчица-перевёртыш и член стаи, пришла продлить книгу. Она с интересом посмотрела на Алека и попыталась задержаться, чтобы подслушать их разговор, но жёсткий взгляд Беты отвёл её в сторону.
— Как бы то ни было, Сапфир умерла, защищая Лив от изгоя-перевертыша. — Терри выглядела смущённой, но Алек оставался бесстрастным. — Изгой напал на семью Лив, её мать и отец боролись с ним, чтобы она могла убежать. Лив чувствовала себя виноватой из-за смерти родителей, и Эмиральд дала понять, что ей хотелось бы, чтобы племянница умерла вместо
