Денвер, в свою очередь, тоже рассказывала ему о своей семье — о своих близких, с которыми Бобби пока не встречался. Знакомить его с матерью, активисткой одного из политических движений, и отцом — независимым адвокатом — Денвер не спешила. Ее родителям и трем братьям очень нравился Джош — ее прежний бойфренд, и Бобби они могли встретить в штыки. Нет, решила Денвер, она представит Бобби своим близким, только когда будет уверена, что их связь продлится больше чем несколько месяцев.
Когда она объяснила все это Бобби, он только рассмеялся.
— Выходит, я недостаточно хорош, чтобы познакомиться с твоими родными? — спросил он.
— Рано или поздно ты обязательно с ними познакомишься, — заверила Денвер. «Когда-нибудь, но не сейчас, — мысленно добавила она. — Сейчас еще слишком рано».
— Ах, Бобби! Это ты!.. — воскликнула какая-то девица, останавливаясь возле их столика. Молодая, смазливенькая, она принадлежала к широко распространенному типу «подающих надежды» моделей или актрис. Насколько было известно Денвер, такие девушки давали не только надежды, напротив, они трудились в поте лица… и тела, лишь бы вскарабкаться по карьерной лестнице как можно выше. — Сто лет тебя не видела, — продолжала щебетать девица. — В последний раз мы встречались на вечеринке у Грейдона, помнишь? Как поживаешь, Бобби? Что поделываешь? Как ты вообще оказался в Лос-Анджелесе?
— Э-э-э… привет, — пробормотал Бобби. Он никак не мог вспомнить, кто перед ним, к тому же ему это было совершенно безразлично. — Познакомься с Денвер. А это, гм-м…
Девица скользнула по Денвер безразличным взглядом и, не дав себе труда назвать свое имя, снова обратилась к Бобби:
— Нам обязательно нужно встретиться, поговорить… — промурлыкала она. — Я так по тебе соскучилась. Позвони мне — я остановилась в «Мондриане», о’кей?
С этими словами она отошла, весьма довольная собой. Ее шестидюймовые каблуки громко цокали по мраморному полу.
— Как мило, — заметила Денвер.
— Клянусь, я даже не знаю, кто это! — с жаром произнес Бобби.
— Да хоть бы и знал, — хладнокровно отозвалась Денвер, которая твердо решила не устраивать Бобби сцен ревности. В особенности если повод пустяковый. — У меня тоже были приятели до тебя.
— Она никогда не была моей подружкой, — возразил Бобби. — Честное благородное слово. Я понятия не имею, кто она такая и как ее зовут. Хотя лицо, кажется, знакомое… — честно добавил он.
— Это неважно, Бобби.
— Совершенно неважно, — согласился он. — Единственное, что имеет для меня значение, — это то, что сейчас я сижу здесь с тобой.
Денвер кивнула. Бобби Сантанджело Станислопулос всегда знал, что именно нужно сказать в тот или иной момент.
И как …
* * *
Макс собиралась уходить. Гарри тоже, но Куки вдруг заупрямилась.
— Я останусь, — твердила она. — Фрэнки за мной присмотрит.
— Как же ты останешься? — возразила Макс. — Мы ведь вместе приехали на машине Гарри.
— Возьму такси, — возразила Куки. — Или кто-нибудь подвезет.
— И кто, например? — спросила Макс, начиная злиться.
— Да тот же Фрэнки хотя бы… — Куки пожала плечами. — Я уверена, он не откажется.
— Ну да! — воскликнула Макс. — Фрэнки не откажется забраться к тебе в трусики — это точно, а насчет остального — не знаю.
— Чего в этом плохого-то? — Куки пьяновато ухмыльнулась. — К тому же я никогда не надеваю нижнее белье, идя на вечеринку. Трусики — это лишнее.
Этот спор начался, когда после нескольких коктейлей Фрэнки ненадолго ушел, чтобы поприветствовать каких-то знакомых. На протяжении всего вечера он старательно разыгрывал из себя Мистера Гостеприимность, но Макс ни на грош ему не верила. Ей хотелось домой, да и Гарри тоже заскучал.
— Мы не можем оставить тебя здесь одну, — повторила Макс, глядя на Гарри в поисках поддержки.
— Почему одну? Я же сказала, что буду с Фрэнки, — возразила Куки, откидываясь на спинку стула.
— Твой Фрэнки — «снежок», кокаинщик, — усмехнулся Гарри. — К тому же он совсем старый. Тебе это надо?
— Фрэнки вовсе нестарый, — огрызнулась Куки. — И он клевый. В общем, вы двое можете уматывать. Я остаюсь. Точка.
Макс сдалась. Она знала, что, если Куки уперлась, ее ничем не сдвинешь. О Фрэнки она тоже имела представление, так что если подруга решила идти до конца… Вряд ли Куки была девственницей — в конце концов, всю свою молодую жизнь она провела в Голливуде и окрестностях.
— Как хочешь, — сухо сказала Макс. — Только лучше с ним не трахайся. Фрэнки не тот, кто тебе нужен. Поверь, я знаю!
— Спасибо за совет, мамочка, — едко ответила Куки. — Я позвоню.
— Обязательно позвони, — кивнула Макс и поглядела на часы. — И постарайся не сделать ничего такого, о чем потом будешь жалеть, — добавила она.
— До свиданья, до свиданья, — хихикнула Куки. — Проваливайте уже.
Макс взяла Гарри за руку.
— Ты в состоянии вести машину?
Он кивнул.
— Тогда пойдем.
Макс знала, что иногда лучше прекратить спор, в котором все равно не сможешь победить. Этой мудрости Ленни научил ее, когда Макс было всего пять лет. Она вообще многому научилась у родителей; их советы и уроки почти всегда оказывались кстати, и все же Макс не терпелось поскорее начать самостоятельную жизнь.
И свобода была совсем близко.
Глава 4
Билли Мелине свобода тоже пришлась по вкусу. Быть женатым на суперзвезде оказалось невеликим удовольствием. Поначалу, правда, новый статус весьма льстил его самолюбию, однако через пару месяцев Билли все надоело. А больше всего ему надоели поклонники, которые не оставляли Винус в покое, куда бы она ни отправилась. Билли и сам считался знаменитостью не из последних, но, когда он был с Винус, на него никто не обращал внимания. Это было досадно. Чертовски досадно!
А ведь стоило ему показаться на людях без своей звездной супруги, все тотчас вставало на свои места. Толпы фанатов. Десятки готовых на все девчонок. Уважение агентов и менеджеров, которые отлично знали, на что он способен. В конце концов, Билли недавно исполнилось тридцать, и его карьера по-прежнему была на подъеме. Его последняя лента вот-вот должна была побить все кассовые рекорды. Кто знает, каких высот он сможет достичь лет, скажем, через пять?
Билли был больше шести футов ростом; его светлые волосы имели вид выгоревших на солнце, крепкое, мускулистое тело покрывал ровный золотистый загар. Особенно Билли гордился рельефными кубиками пресса. Чтобы довести их до совершенства, он ежедневно тренировался по два часа и был очень доволен результатом. Особенно ему нравилось, когда его фото на обложках журналов снабжались заголовком «Лучший торс на нашем побережье». Пусть Мэтью Мак-Коннаги обзавидуется, думал он. Мистер Суперпресс все равно он, Билли Мелина. Фото в журналах появлялись часто — предстоящий развод с Мисс Суперзвездой сделал их с Винус самыми популярными людьми месяца.
