Глава 5
Я даже не знаю, как описать, что именно появилось из кустов. Но оно заслуживало особого внимания. Впрочем, так и вышло. Все присутствующие в немом изумлении уставились на гостя.
Это было существо в тулупе, шапке — ушанке, в валенках и с комком ваты вместо бороды. Я не представляю, каким вообще чудом вата держалась на лице Родиона Васильевича. Чем он ее туда присобачил. Валенки я тоже увидел впервые «вживую». Либо их ценность была сильно преувеличена. Либо у Родиона Васильевича были какие-то неправильные валенки.
Так как мне уже доводилось наблюдать Деда Мороза, хоть и на картинке в книжке, я, если честно охренел ничуть не меньше остальных. Просто из общего со сказочным героем у Родиона Васильевича была только обувь. И то, валенки выглядели так, будто ими долго и упорно терли полы, потом макали в какую-то бурую жижу, потом рыли ими землю, потом в них кто-то умер, а затем уже их вручили электрику. Так понимаю, их дядя Родя откопал среди какого-то хлама.
«Дед Мороз» тянул за собой прямо по земле здоровенный мешок, который очевидно был набит чем-то объёмным, но легким. Дядя Родя подошел к тому самому клёну, вокруг которого Бегемот собиралась водить хороводы, облокотился о него плечом, а потом громко и выразительно икнул.
— Ой! Чё-то меня умотало в дороге. Водички не дадите? А то мутит немного. — Сообщил он всем нам и улыбнулся милой, доброй улыбкой нетрезвого человека.
Нина Васильевна птицей слетела с порога корпуса и подбежала к электрику.
Я вовсе не сошёл с ума, используя эти выражения в адрес Бегемота. Она именно «слетела» и «подбежала». Ее объёмы и вес словно перестали существовать в эту секунду. Никогда больше, ни до ни после, я не видел чтоб Нина Васильевна двигалась так резво. Просто — трепетная лань. Газель, бегущая по горным склонам.
— Родион! — Зашипела она электрику в лицо. — Затем оглянулась на пионеров, которые с огромным интересом наблюдали разворачивающееся перед ними представление, и громко добавила. — Васильевич. Родион Васильевич, ты…Вы…Вы что здесь? Зачем? Куда это вообще?
При том, что Бегемот, в отличие от дяди Роди, была трезва, как стекло, говорила она ещё более непонятно, чем он. Видимо, из-за стресса, который рос со скоростью падения метеорита. К тому же, остальные подростки начали подтягиваться к выходу. Сообразили, раз первая группа ушла и пропала, значит, там что-то интересное. Поэтому Нина Васильевна запаниковала. Сзади — дети и вожатая. Впереди — изрядно принявший на грудь электрик.
— Это? — Дед Мороз опустил голову и придирчиво осмотрел себя. Насколько данное действо, конечно, было возможным в его состоянии. — Так я же… С Ялты. А костюм в химчистке. Взял вот у Митрича. У сторожа нашего. Знаете Митрича, Ниночка?
Электрик на мгновение завис, а потом резко выкинул правую руку в сторону и громко, с чувством произнес.
— Любите ли вы театр так, как я люблю его, то есть всеми силами души вашей, со всем энтузиазмом, со всем исступлением, к которому только способна пылкая молодость, жадная и страстная до впечатлений изящного?
На крыльце наступила гробовая тишина. Подростки, до этого тихо хихикающие и переговаривающиеся, замолчали. Видимо, их до глубины души впечатлила речь «Деда Мороза».
— Белинский… — Весомо сказала Селедка. — Неожиданно…
— Родион…Васильевич, какой театр? — Простонала Нина Васильевна.
Она восторженной реакции не разделяла, и в отличие от пионеров, которые теперь разглядывали электрика с уважением, испытывала лишь одно чувство — желание либо прибить дядю Родю, либо убиться самой. Тем самым избежав позорного выговора от директора.
Она даже немного дёрнулась в сторону «Деда Мороза». Не знаю, зачем именно. Может, закрыть рот ладонью, а может, просто сразу придушить. Мне кажется, если бы не такое огромное количество свидетелей, растерзанная тушка электрика уже валялась бы в кустах.
— Оооо…пардоньте…текст не тот… Электрик кивнул, отчего шапка съехала ему на лоб. Он крякнул, поправил головной убор, а потом, повторив жест с рукой, столь же громко продекламировал.
— Знаете ли Вы Митрича так, как знаю его я…То есть, всеми силами…
— Родион Васильевич!
Бегемот схватила электрика за рукав тулупа с такой силой, что несчастная вещь жалобно затрещала, а Нина Васильевна чуть не стала счастливым обладателем рукава. Правда, на кой черт ей один рукав, совсем непонятно.
— Сейчас же иди…те…идите к себе. Вы… Ты понял? Если тебя увидят, точно выгонят. С ума сошел!!! Не вынуждай меня, Родя, прибегать к крайним мерам.
Воспитатель говорила теперь достаточно тихо. Пионеры, стоявшие на крыльце то́лком ее слов не могли разобрать. А вот я, Ряскин и Мишин, очень даже все поняли. Обнаружилась еще одна причина лагерного вояжа Бегемота. Здесь не только внучка и бесплатная еда. У них, похоже, с дядей Родей — роман.
Наша троица переглянулась с понимающими улыбочками. Вернее я-то улыбался за компанию. А Ряскин и Мишин пребывали в восторге от ситуации. Ничего себе! Бегемот и дядя Родя!
— Нина, ты топчешь во мне мужчину. — Заявил вдруг электрик и гордо вскинул голову.
Центр тяжести из-за этого у него переместился и Родиона Васильевича немного повело назад.
— Топчу? — Бегемот задохнулась от возмущения.
Она снова оглянулась в сторону крыльца, затем, на всякий случай, улыбнулась Елене Сергеевне, заметно волнующейся из-за происходящего. Вожатую, кстати, понять можно. Ее волнения обоснованы. Очевидно, наш праздник, который должен сплотить отряд, медленно но верно превращался в очередную вакханалию. Нина Васильевна опять переключилась на своего «Деда Мороза».
— Вот я тебя сейчас растопчу. Я тебя сейчас…
Бегемот покрутила головой в поисках любого предмета, которым, видимо, она хотела нанести электрику травмы. Скорее всего, несовместимые с жизнью. Рядом с ведром, в котором стояла наша ёлка, максимально точно передающая настроение мероприятия, ободранная и кривая, валялся здоровенный сук. Не долго думая, Нина Васильевна наклонилась и взяла его в руку.
— Нина…Нина! Нина, не при детях! Не порть детям сказку! — Родион Васильевич прикрылся мешком и сделал попытку отстраниться. Однако был пойман крепкой рукой Бегемота за торчащую из-под тулупа майку.
— А ну, дыхни, сказочный персонаж. Чем от тебя пахнет? — Шипела она, при этом стараясь говорит тихо.
Со стороны все выглядело так, будто Нину Васильевну сейчас хватит удар и она в предсмертной агонии даёт электрику последние указания.
— Это… По усам текло, а в рот не попало. Ни капли. Честное слово. Дети, с Новым Годом! — Электрик рванул вперед, чудом освободившись от крепкой хватки Бегемота.
Он понял, единственная его возможность избежать гнева женщины — это пионеры.
— Здравствуйте, детишки. — Дядя Родя, слегка покачиваясь, широко раскинул руки. — А кто даст Дедушке Морозу стульчик?
— А я стих знаю!
Присутствующие уставились в изумлении на Богомола, который произнес эту фразу. Учитывая, что он обычно говорил очень мало, а чаще — вообще не говорил, мы все изрядно
