века.
Пусть свершиться горе или благо
Я хочу испить тебя как влагу,
Я хочу войти в тебя как в реку.
Я хочу ласкать тебя, как ветер,
Я хочу лобзать тебя, как море,
Пусть свершиться благо или горе,
Воздаваясь жизнью или смертью.
Мощность
Ты идёшь в темноте океанского дна,
Нагибаясь, ракушки из тьмы поднимая.
На песке островов, лишь седьмая волна,
Твоих ног отпечаток устало смывает.
Из бездонных морей круглой рыбой Луна
В темноту бесконечных небес выплываает.
Кто соткал этот мир из печали и сна?
Кто же выдумал ночь?
И любовь?
Я не знаю.
Разочарование
Как на картине Пикассо,
Она лежала без трусов.
Судьба не сделает минет,
Не обманись в любви, поэт,
Приняв обычную пизду
За путеводную звезду.
Бессонница
Я знаю ты меня ждала,
А я тебя искал.
Ты каждой ночью не спала,
И я ночей не спал.
Ты жгла светильник до утра
И не устала ждать.
А я бродил, я умирал
И оживал опять.
Сегодня ночь пришла для нас,
И звёзды светят нам!
Тебя нашёл. Ты дождалсь.
Я спать тебе не дам!
«Пол восьмого. Всё ясно. Она не пришла…»
Пол восьмого. Всё ясно. Она не пришла.
Ей уже никогда не прийдти.
Я сегодня в безвестныя уеду кишлак,
Навсегда потеряюсь в степи.
И одежду, и деньги бродягам раздам,
И в далёкий уеду аул.
Проживу без газет и без писем друзьям,
Пробуждённый, вовек не усну.
Прощай
Я родился, я жил. Было горько и сладко.
Жестокая юность, беспечная старость.
Мы пили до дна, пили всё, без остатка,
И ни капли, ни капли, уже не осталось.
Мы горели в аду, и мечтали о рае,
Мы курили траву, сигареты и чай*.
Я люблю эту землю, но я уезжаю.
Я люблю тебя, Катя.
Прощай.
Обет молчания
Тель-Авив, 1999
Письмо в Россию
В занавешенный шёлком садись паланкин,
Задыхайся в вагоне метро.
Людям будь, как весёлый и злой Арлекин,
Оставаясь один, как Пьеро.
Чтоб забыть навсегда слякоть русских небес,
Запотевшие окна такси,
Уходи в золотой юга пальмовый лес,
Пить жемчужных морей элексир.
Будет день, выбран день, обречённый Содом,
Ты покинешь, и не оглянись
Нa страну, где нам утренним пахло дождём,
Bye, Россия, нам больше не снись!
Неотправленное письмо в Россию
Я бежал от тебя, как бегут от чумы.
Поцелуи не смоешь живою водой.
Нам увидеться в день, когда выйдя из тьмы,
Мы на суд соберёмся теней чередой.
Сладкий уст твоих яд я с собою увёз
На Синая волшебный песок.
Нам созвездия из разных рассыпаны звёзд:
Твой дом — Север, а мой дом — Восток.
Маска
В последней битве богу суждено,
Со мной сразившись потерпеть фиаско,
Да я ничто, его лишь маска, но
Живая и страдающая маска.
«Я решил умереть. Я уже умирал…»
Я решил умереть. Я уже умирал.
Я в забытом сражении убит наповал.
Чтоб зкончить разлуку, решаю — "Вернусь!"
Но в знакомые двери стучаться боюсь.
«Земля — провинциальный городок…»
Земля — провинциальный городок,
Затерянный на бесконечной карте.
Покинь свой дом, в любой родившись касте,
И пешим отправляйся на Восток.
Иди вперёд сквозь хляби или тверди
Чтоб встретить утро на вершине скал,
Ведь наша жизнь — лишь горный перевал
В пути на небо, к свету, и к бессмертью.
«Стареет тело. Так стареет платье…»
Стареет тело. Так стареет платье.
Но будет путь без тела, налегке.
Ветра Земли вслед ухнут, как заклятье,
На позабытом древнем языке.
«Тебе ларцы рассыпят мирозданья…»
Тебе ларцы рассыпят мирозданья
Сапфиры глаз, опалы глаз.
Случайность встречь и вечность расставаний
Не бдит судьба. И не осудит нас.
Кошка
Я купил в Каире кошку из холодного базальта.
Мой ковёр она не портит, не царапает диван.
Грациозным изваянием среди пыльных фолиантов
Неподвижен и безмолвен этой кошки истукан.
Моим врагам
Похоронят тебя по обычаям твоим.
Будет вызван мулла, будет вызван раввин.
Годы множат проценты старинных обид:
Ты заплатишь сполна — ты будешь убит.
«Одинокого князя отыщет бродячий ронин…»
Одинокого князя отыщет бродячий ронин
И в последней войне всем заклятьям наступит конец.
Мы сожгём города и хлеба — осквернение равнин,
Лишь холодное небо — приют для уставших сердец.
Обет молчания
Покинув Родину, я дал
Обет молчанья.
Страны, где воцарил Ваал,
Милей изгнание.
Под неба шёлковым шатром
Не верю в бога.
Свободна в космосе пустом
Моя дорога.
Оглядываясь на
