— По-моему, невеста имеет право поплакать перед свадьбой.
— Имеет, — согласилась Вивиан. — Она даже может быть смертельно бледной и казаться эфирным созданием. — В ее голосе звучала нескрываемая насмешка. — Но если ты улыбнешься, то я, возможно, поверю в твое желание выйти замуж за Эндрю Левендера.
— Ради Бога, Вив, не надо, — взмолилась Эвелин, поспешно прикрывая выдававшие ее глаза. — Пожалуйста, не спрашивай меня ни о чем. Я пока еще не готова к этому разговору.
— Это почему же, интересно знать? — потребовала ответа та. — Потому что в глубине души ты сама прекрасно знаешь, что на самом деле этот, с позволения сказать, брак не выдерживает никакой критики, — сухо заключила она.
Сердце Эвелин затрепетало в груди, и ее вдруг охватило отчаяние. Ресницы девушки дрогнули, и Вивиан поймала ее тревожный взгляд. Она все поняла, испуганно вскрикнув, круто развернула к себе подругу и яростно встряхнула ее.
— Ради всего святого! Что же все-таки происходит?
В это мгновение дверь спальни отворилась и в комнату решительно вошел Эндрю. Он словно почувствовал, что Эвелин вот-вот потеряет остатки мужества. Серо-стальные глаза мужчины впились в лицо невесты, затем твердый взгляд переместился на ее подругу.
Эвелин бросило сначала в жар, потом в холод. Она зачарованно смотрела на жениха, но глаза ей застилала какая-то дымка. Он был в обычном деловом костюме с белой рубашкой и темным галстуком. Однако что-то в его облике — может быть, красная роза, вдетая в петлицу, — свидетельствовало о том, что сегодня в его жизни происходит торжественное событие и он готов идти до конца. При мысли об этом у Эвелин перехватило дыхание и кровь быстрее побежала по жилам.
— Ты очень красива, дорогая, — негромко произнес Эндрю. — Ну что, пойдем?
Словно в трансе, девушка кивнула и послушно подошла к жениху. Она спиной чувствовала молчаливый отчаянный протест Вивиан, но ничего не могла с собой поделать. За последние несколько дней Эндрю стал ей настолько необходим, что она не могла ему ни в чем отказать. Он был надежен как скала, за которую можно спрятаться, укрываясь от разрушительной бури, бушевавшей в душе.
И, как будто понимая, что творится с его невестой, Эндрю продел ее руку в сгиб своего локтя и крепко прижал к себе. Теперь ты в безопасности, говорил этот жест. Эвелин, подняв припухшие веки, посмотрела ему в глаза и улыбнулась. Это была робкая, но очень искренняя улыбка.
Она не услышала, как тихо ахнула от удивления ее подруга, не увидела торжествующего взгляда, который Эндрю послал Вивиан. Эвелин низко наклонила голову, снова погружаясь в мир пустоты и полностью отдаваясь во власть стоявшего рядом мужчины, ибо только он мог помочь ей выжить.
Гражданская церемония была короткой — к великому облегчению Эвелин, боявшейся, что долго она не выдержит. Дядя и тетя расцеловали племянницу и пожелали ей счастья, однако она понимала, что оправиться от шока им еще не удалось.
Свидетельница была более прямолинейной. Воспользовавшись тем, что Эндрю отошел, чтобы переговорить с мужчиной, которого он коротко представил как Роберта Стронга, своего первого заместителя, она обняла подругу и посмотрела ей в глаза.
— Вот что, — настойчиво попросила Вивиан, — если я тебе понадоблюсь, дай мне знать, и я тут же приеду. Ясно?
— Спасибо. — Глаза Эвелин на белом как мел лице казались бездонными. Она наклонилась и легонько коснулась губами щеки подруги. — Не волнуйся за меня. Вив. Эндрю обо мне позаботится.
— Неужели? — Скептический взгляд Вивиан скользнул по высокой фигуре жениха. — Хорошо бы, не то семейке Левендеров придется иметь дело со мной.
Новобрачная слабо улыбнулась, прекрасно понимая, что все это — пустые слова. Вивиан не представляла серьезной опасности для Левендеров, но эти слова яснее ясного свидетельствовали о том, что ее им провести не удалось. Она считала, что Левендеры уже причинили Эвелин слишком много зла, и не могла допустить, чтобы это повторилось.
Свадебного завтрака не было. Как только молодые вышли из мэрии, Эндрю увлек молодую жену к ожидавшему их лимузину, заявив гостям, что торопится на самолет. Однако Эвелин подозревала, что он просто стремится поскорее увезти ее, поскольку версия об их счастливой любви при ближайшем рассмотрении могла рухнуть как карточный домик.
Сновавшие повсюду репортеры усугубляли ситуацию. С той минуты, как жених и невеста вышли из дома Левендеров, и до самого конца церемонии глаза слепили вспышки их фотоаппаратов. К тому времени, когда лимузин тронулся с места, Эвелин уже изнемогала от усталости. Необходимость изображать счастливую невесту отняла все ее силы.
— Ты как, в порядке? — спросил Эндрю, накрывая ладонью ледяные руки жены, безжизненно опущенные на колени.
Она кивнула и с облегчением откинулась на мягкую спинку сиденья.
— Наши фотографии снова появятся завтра на первых страницах всех газет? — Было ясно, что эта мысль не доставляет ей никакого удовольствия.
— Все зависит от того, — отозвался Эндрю, — не произойдет ли за это время какого-нибудь более значительного события. Люди моего круга считаются чем-то вроде разменной монеты. Нас подают, чтобы заполнить газетное пространство при отсутствии более интересной информации. Ужасно, правда?
— И как вы можете жить под постоянным прицелом фотоаппаратов? — Девушка зябко повела плечами.
— Вообще-то обычно меня не трогают, — заметил Эндрю, и Эвелин снова вздрогнула — ведь это по ее вине он оказался мишенью бульварных писак.
— Мне очень жаль.
— С какой стати? — резко спросил Эндрю. — Не ты же вызвала эту сенсацию, а я.
— И Винс, — глухо прибавила Эвелин.
— Ну да, стало быть, братья Левендеры, — кивнул он и нажал кнопку, опуская стекло, отделявшее кабину водителя от салона. — Постарайтесь, Джордж, оторваться от этих репортеров до того, как мы двинемся в аэропорт, — велел он шоферу. — Они уже вдоволь повеселились за наш счет.
Тот кивнул и бросил взгляд в зеркало заднего вида. Автомобиль мягко скользнул на другую полосу, у светофора свернул направо, затем — налево. Любому человеку, знакомому с Лондоном, могло показаться, что он везет пассажиров в резиденцию Левендеров, однако, по-прежнему поглядывая время от времени в зеркало заднего вида, водитель вскоре изменил направление, и лимузин, выехав из города, помчался к аэропорту Хитроу.
— У тебя ровно десять минут, чтобы успеть переодеться, — сообщил Эндрю, когда они вошли в зал ожидания для пассажиров первого класса, и, вручив жене небольшую дорожную сумку, проводил ее к дамской комнате.
Спустя десять минут Эвелин вышла оттуда в хлопчатобумажной светло-розовой блузке и коричневых брюках. Все это, по-видимому, уложила в сумку миссис Ларчер.
