Читаем без скачивания Роман строгого режима - Кирилл Казанцев

— Смотри-ка, налево ходит! — истерично хохотал Коптелый, нянча потянутую ключицу.

— Левый двигатель отказал! — вторил ему Вовка Струве, утирая кровавые сопли, льющиеся рекой.

— А почему мы не спросили у пацанов, на кого они ишачат? — запоздало сообразил Антон.

— Да ладно, — отмахнулся Алексей. — И так понятно.

Возбудились победители — дальше некуда. И выпить толком не успели, а уже такая карусель… У нескольких машин орала сигнализация. Посетители заведения высыпали на улицу, подбегали, спрашивали, что случилось. Воцарилась суета. Кто-то, видимо, позвонил в милицию.

— Блин, «раковая шейка» приехала, — проворчал Антон, наблюдая, как патрульный «УАЗ» с включенной «цветомузыкой» поворачивает с улицы и подкатывает к заведению.

Все обошлось, патрульные были из местных, грубить не собирались. В этом городке все друг друга знали, а Корчагин и его команда пользовались авторитетом не только среди гражданского населения. Впрочем, разбираться пришлось, кровь на асфальте не очень-то свидетельствовала в пользу версии о недоразумении. Старший наряда порывался составить протокол, задавал глупые вопросы. Гудела толпа — целая куча «свидетелей», которые ни черта не видели, но горой стояли за своих.

— Сержант, леща не дави, — недовольно ворчал Леха. — Зуб даю, мы не в курсах, что за шобла нас атаковала. Люди беспредельные — не знаем мы таких. На гастролях в другом городе. Сержант, чем фигней страдать, прокатились бы лучше по кровавым дорожкам — не могли они далеко уйти, кого-нибудь да отловите…

Милиция убралась — искать эти парни никого не собирались. Сажать в обезьянник «нормальных пацанов» тоже постеснялись. Старший наряда посочувствовал, осмотрев с фонарем проколотые колеса — мол, прими соболезнования, Корчагин, надеюсь, бес тебя не попутает тащиться в ментуру и писать заявление? Менты как менты — еще не худший, кстати, вариант. Кто-то улюлюкал им вслед, кто-то разорялся обидными словами. Посетители заведения, получив небольшой заряд, повалили обратно в подвал. Кураж продолжался. Раз уж потянуло на подвиги… ну как теперь остановиться?

— Гуляем дальше, девочки? — хохотал нездорово возбудившийся Коптелый. — Пошли допивать?

Даже Алексей, все еще обтекающий адреналином, позабыл, что место и время выбраны не самые удачные. Азарт и возбуждение пьянили, действительно хотелось продолжения банкета! А дела… да подождут дела, не убегут! Увлекло приподнятое настроение, потащило в кабак.

— Балдеем по-черному, мужики, раскрепощаемся! — смеялся Антон Вертковский. — Эй, халдей, врубай свой ящик с кипишем! Катюха, тащи все, что есть — водку, самогон, какие там еще есть блюда в русской кухне?

Гремела музыка, народ пустился в пляс. И за дальним столиком царило веселье. Официантка Катюша доставила полный поднос, ее коллеги волокли бутылки, разливали по бокалам.

— Виски, ром, беленькая… — хватался за голову Коптелый, у него разбегались глаза. — Парни, все хочу, ну хоть разорвись…

Выпили по первой, соединив бокалы, ахнули по второй. Аппетит проснулся зверский — рвали зубами жесткое мясо, давились какими-то салатами.

— Ну ладно, приду домой пьяным, — чавкал, пьянея на глазах, Антон Вертковский. — Это бывает. Но вот за то, что приду сытым, Люсьен меня пришибет!

Кураж не кончался. С пьяными криками, перебивая друг друга, вспоминали, как сделали восьмерых, не считая коротышку-алтайца, отмечали ошибки в построении обороны, сошлись во мнении, что, кабы не Леха со своим разводным ключом, всему коллективу пришлось бы туго. Коптелый уверял, что пробитые колеса — это фигня, завтра приедут пацаны из его мастерской, сделают лучше, чем было. Вовка хохотал, что за ночь с многострадального джипа, если оставить его у «Созвездия», снимут не только колеса, но отдерут сиденья, вырвут двигатель и распилят кузов. Несколько раз Алексея выносило на танцпол — уже и не помнил, кто его волок и с кем он там прыгал. А возвращаясь, едва не свернул столик со всеми, кто там сидел. И как-то «проездом» отметил, что перебрал. Это было странно. Количество выпитого не соответствовало переживаемому состоянию. Пить Корчагин умел, выпивал и больше — безо всяких последствий. А сейчас его конкретно развозило. Словно подмешали что-то в пойло. Голова кружилась, пол шатался, во рту царила затхлая помойка. С трудом, пошатываясь, он добрел до столика. В ушах фонило, мир куда-то плыл. Антон Вертковский глуповато улыбался, его шатало даже за столом. Глаза разбегались, он никак не мог собрать их в кучку. На коленях у пьяного в стельку Коптелого сидели две страшненькие девицы из пансионата «Янтарь», обе дружно хохотали, а Шура выкрикивал какую-то фигню про «порнушку с караоке». Третья девица сидела на коленях у Вовки Струве, он изумленно ее ощупывал, наводил резкость, словно не мог сообразить, сколько их тут — одна, две или вообще ни одной. Алексей промахнулся мимо стула, сверзился на пол, и это вызвало дикий хохот — и у Лехи в том числе. «Стул дырявый», — пробормотал Антон, фальшиво спел про «кончен бал, и ты упал лицом в салат, а за окном привычно вянет листопад» — треснулся лбом о дубовую столешницу и захрапел. Завертелся ресторан разнузданной каруселью. Вертелись «культурно отдыхающие», громыхающий танцпол, барная стойка с прилипшими к ней любителями горячительных напитков. В какой-то момент возникла Татьяна Струве — поди пойми, чего ее сюда принесло (возможно, кто-то позвонил, сообщив, что брат перебрал). Она с ужасом смотрела на блаженно хихикающего Алексея — она еще никогда его таким не видела! «Самое время усесться мне на колени, — мелькнула глупая мыслишка. — И все колени тогда будут заняты…» Но Татьяне такая дичь в голову не пришла, она пыталась спихнуть со своего брата некрасивую девицу. Но та уже набралась, стала сопротивляться. Гоготал Вовка, хрюкал Коптелый, получивший уникальную возможность реализовать свою сокровенную мечту о сексе. Похрапывал Антон. А голова кружилась все сильнее и сильнее. Окружающие люди становились карикатурными, ресторан улетал к звездам… Вовка Струве потянулся к бутылке под одобрительное похрюкивание Коптелого, разлил по бокалам. Но не успел он вылакать свою дозу, как бокал отобрала Татьяна. Ее лицо было полно решимости — она запрокинула голову и залпом выпила! Дескать, пусть мне будет хуже, чем родному брату.

— Браво, Танька! — засмеялся Шура. — Так его, бери огонь на себя!

Озадаченный Вовка снова разлил. И опять она увела бокал, выпила, стукнула донышком – будете знать! Вовка тупо таращился на пустую емкость, что-то обиженно лопотал. «А мне почему не налили?» – хотел спросить Алексей, потянулся к бутылке – и угодил в искрящийся водоворот! Его засасывало в пучину, все вертелось, он пытался опереться о стол, но куда-то проваливался. Последнее, что он видел – перепуганные глаза Татьяны, да еще Шура нес какую-то ахинею – после чего он просто стек со стула и рухнул без задних ног…

Пробуждение было страшнее гориллы с огнеметом. Под ним скрипела кровать, переваливался с бока на бок рыхлый матрас. Голова трещала так, что хотелось без промедления повеситься. Во рту горела жгучим пламенем огненная Сахара. Он застонал, сел на кровати, сжал виски со всей силы. Почему он так выехал? С чего?! Паленое пойло? Но весь ресторан это пойло пил, никто не жаловался. Паленое — «исключительно для вашего столика»? Приказали подсыпать яд в алкоголь, а обслуживающий персонал не нашел причины отказаться? Никогда еще Алексею Корчагину не было так плохо. Он буквально умирал от терзающего его похмелья. Оторвал ладони от висков, обозрел из-под прищуренных век все, что оказалось в зоне видимости. Комната. Обои, мебель — явно не домашняя. Его одежда, разбросанная по полу, а сам он на кровати — в одних трусах и в носке на правой ноге. На часах одиннадцать утра. Вот так поспал… Он насилу поднялся, схватившись за спинку стула, доковылял до окна, раздвинул штору. Тупо уставился на собственный джип со спущенными колесами. Он стоял посреди пустой парковки. С него еще и номер открутили… Чахлые кусты, зеленеющие тополя, выезд на улицу Озерная… Он находился в одном из номеров ободранной гостиницы, разместившейся над рестораном «Созвездие». Откуда он здесь? Он не помнил, чем закончился вечер. Пустое место в памяти, жирный пробел. Ладно, бывает, назовем это приступом маразма…

Он оторвался от окна и поплелся обратно к кровати. Ноги не держали, подламывались, как сухие хворостины. На кровати он был не один — кто-то лежал, укрывшись с головой одеялом! Леха поморгал, помотал головой — отчего она чуть не взорвалась! Он попытался сосредоточиться, родить одну-единственную мысль. Бесполезно, не выходило. Голос разума нес какую-то белиберду. Проблемы со связью. Откуда здесь Лида? В пьяной компании ее вчера не было. Пришла под занавес — морально поддержать перебравшего любимого? Ну и дела. Да уж, вчера он был сам на себя не похож… Он забрался на кровать, потряс скорчившееся под одеялом тело. Оно завозилось, застонало, потом вдруг резко вздрогнуло. Откинулось одеяло, женщина, лежащая на кровати, судорожно повернулась, и на Леху уставились объятые ужасом глаза Татьяны Струве…