Славянофил А.С. Хомяков и советский ученый В.В. Мавродин с интервалом почти в сто лет писали о каких-то славянских погребениях в Англии, но что за погребения и почему славянские – этого мне выяснить не удалось. У саксов также почитался вполне славянский Zernebock – то есть Чернобог. Об этом пишет не только писатель Вальтер Скотт (безумную саксонку Ульрику, призывающую темного Бога предков на головы поработителей, вряд ли забудет кто из прочитавших роман «Айвенго»), но и вполне себе историк Шарон Тернер.
Прокопий Кесарийский рассказывает о походах в Британию варнов. Вообще, именно это племя, по его рассказу, господствовало в те времена «от реки Истра и до северного Океана (разумеется, и тут, как и в случае с Аттилой, подразумевается Балтика, она же Венедский залив)». Прокопий отмечает очень неординарный обычай, господствовавший у варнов, а именно – наследник правителя, чтоб унаследовать трон, обязан был жениться на мачехе. У германцев подобного обычая не было, и дочь вождя англов, когда ее жених Радигис (уж не о молодости ли Радагайса-Радегаста идет речь?) женился на мачехе, почувствовала себя оскорбленной, что послужило причиной войны между англами и варнами. Кстати, впоследствии Гельмольд упомянет о былом величии вагров, которые подчинили себе и ободритов, и землю велетского племени хижан или кичан и заходили дальше – нет ли тут путаницы, не смешал ли он с ваграми по созвучию варнов, благо оба племени впоследствии вошли в племенной союз ободритов-рериков? Во всяком случае, есть свидетельства могущества и влиятельности варнов; о величии вагров никакой источник, кроме Гельмольда, не упоминает.
Есть еще одно саксонско-славянское божество. Конрад Бото в своей «Саксонской хронике» рассказывает о славянском Боге, почитавшемся, однако же, в саксонском Гоцларе. Бога звали Кродо, в одной руке его кумир держал рог с плодами, в другой – колесо о шести спицах, под ногами его изобразили рыбу. Что это за Бог, теперь сказать трудно. Сопоставляли его и с русским Родом, и с хорутанским Къртом, и со словом «крада» – погребальный костер. Сейчас древний Бог – частичка местного «бренда», туристы, посещающие Гоцлар, фотографируются с ряженными, изображающими Кродо или около скульптуры, воспроизводящей его идол. Интереснее, однако, другое. А именно – алтарь славянского Бога, который франки торжественно, как трофей, внесли в церковь, где он и пролежал тихо-мирно до XIX века, когда его сдали в музей. В музее он пребывает и ныне. Боги одни знают, почему, его датируют первой половиной XII века, хотя Саксонские земли оказались под христианами-франками еще при Карле Великом, и как-то очень сомнительно, чтобы триста лет спустя кто-то в одном из центров Священной Римской Империи Германской нации стал бы делать алтарь языческому Богу – да еще славянскому.
Сам это алтарь поражает. Мы привыкли при мысли о языческом культе славян представлять грубо обтесанные камни или бревна, верхом языческого искусства считать Збручского идола – может быть, полного глубокого космогонического смысла, но вряд ли способного «показаться живым» – как, по сообщениям немецких проповедников, видевших святыни Рюгена-Руяна, Волына, Щецына, Радигоща, казались изображения, покрывавшие храмы варяжской Руси. Здесь же мы видим тончайшую работу, мы различаем складки на одежде и пряди в прическе поддерживающих алтарь фигур – судя по бородам, длинным волосам и долгополым одеяниям, изображены языческие жрецы. То, что мы видим в музеях – это, в основном, идолы, сохранившиеся на окраинах, там, где заведомо не было хороших мастеров. Хотелось бы, чтобы, говоря о славянском языческом искусстве, представляли не их, а – ну хотя бы тот же алтарь Кродо. Ведь, говоря об искусстве православном, имеют в виду отнюдь не отлитые деревенским мастером распятия с тощими головастыми фигурками, нет – подразумевают Дионисия или Рублева. Не будет ли справедливо и о языческом искусстве судить по высшим проявлениям, а не по низшим?
Кродо из «Саксонской хроники»
И это чудище тоже якобы Кродо
Кродо – туристический бренд Гоцлара
И еще одна завлекалка для туристов на ту же тему
Алтарь Кродо в музее Гоцлара
Фигурки поддерживающих алтарь жрецов
Впрочем, вернемся к саге о Тидреке и к вильтинам.
Конунг Вильтин, был, согласно этой саге, не только могучим завоевателем, но еще и дедом Велунда. Кто-то знает этого персонажа, как Виланда из рассказов Киплинга, кто-то – по повести Семеновой «Хромой кузнец» (в котором мрачная, кровавая и мстительная натура эпического кузнеца, по обыкновению, нещадно сентиментализирована[10]), мельком упоминался он в старом сериале «Робин из Шервуда», как создатель семи волшебных мечей. Волшебный кузнец-богатырь, он стал почитаться как покровитель кузнечного дела вообще, кузнец богов и бог кузнецов. Впоследствии, очевидно, по большой любви германских ковачей к новой вере, христиане сделали имя их покровителя одним из наименований дьявола – как Воланд. Это имя мелькает у Гете и получает всемирную славу в романе Булгакова – но в том Воланде уже ничего нет от предшественника, кроме имени, германского происхождения – «пожалуй, немец» – да хромоты.
На этом саксонском ларце изображен, по предположениям исследователей, Велунд
Короче, Велунд был крут до невероятия, и то, что скандинавское предание делает его внуком прародителя велетов – это довольно-таки внушительное свидетельство уважения к последним. А может быть – и высокая оценка их мастерства в ремеслах[11].
Не знаю, насколько связано это с тем фактом, что в VI – VIII веках на берегах Балтийского и Северного морей расцветает очень яркая и самобытная культура, оставшаяся в истории, как вендельская. Ее центром была область Вендель в Швеции. Название достаточно красноречиво – достойный двойник голландскому Вильтбургу и английскому Вильтширу. Исследователи рассуждают о кельтском, сарматском влиянии, об каком-то «импульсе с юга»… в общем, прикладывают все мыслимые и немыслимые усилия, чтобы ни в коем случае не произнести ужасного, гадкого, ненаучного слова на букву «с». Нет, не того. И не того тоже. Хуже. С… сл… слав… славя… ну, Вы поняли.
А придется.
Кельты в центральной Европе на момент появления вендельского искусства уже отсутствовали. Зато прямыми преемниками кельтов в искусстве и культе были балтийские славяне.
Сарматы никакого выхода не то что к Скандинавии, но и к Балтийскому морю не имели. Только через венедские земли – а даже те, кому очень, ну прямо-таки страстно хочется, отрицать славянства венедов в VI – VIII веках не могут.
Наконец, с юга – это ведь опять никак не миновать славянских земель, лежащих строго на юг от Швеции.
Просто ай-яй-яй.
Да, и еще. В вендельском искусстве очень распространен мотив воина с хищной птицей на шлеме. Есть еще с кабанами, но они как раз неплохо в Скандинавии известны, и в «Беовульфе» говорится про «вепрей на вражьем шлеме», и археологически таких немало найдено. А вот птиц на шлемах нет – ни в скандинавских легендах, ни среди находок археологов. Так вот, у кумира Сварожича в Ретре-Радогоще, святилище велетов (его Вы, читатель, могли видеть хотя бы на картине Константина Васильева, почему-то называющейся «Свентовит», но изображающей именно Сварожича) на шлеме как раз хищная птица.
Есть и еще один след общения скандинавов со славянами в довольно раннее время.
Среди перечня представителей шведско-норвежского королевского рода Инглингов встречается достаточно любопытное имя, а именно – Висбур.
Комментаторы этого отрезка (А.Я. Гуревич, А.А. Хлевов) никак не комментируют это имя, сосредотачиваясь на судьбе носившего его конунга. Между тем само это имя несет некоторую историческую информацию.
Вендельские воины в шлемах а-ля Сварожич
Дело в том, что для скандинавского именослова имя Висбур совершенно чужеродно. У норманнов эпохи викингов оно более не встречается, ни целиком, ни его составляющие.
Если мы обратимся к собственно тексту саги об Инглингах, то узнаем, что матерью Висбура была иноземка, финнка Дрива, дочь Сньяра Старого, конунга финнов. Однако вся эта история не может восприниматься на веру. Дело в том, что имена «финнов» в рассказе о Висбуре – мать Висбура, ее отец, их придворная колдунья Хульд – не финнские, а скандинавские, и не имена, а значащие прозвища – Дрива – Метель, Сньяр – снег, Хульд – холод. Таким образом, Висбур оказывается чуть ли не сыном Снегурочки и внуком Деда Мороза.
