Прячется по отелям с любовницей и ребенком! Как мерзкий трус! – мой голос звенел, поднимаясь неприлично высоко для приемного покоя.
– Наташа, послушай…
– Знал или нет?
– Нат…
– Ответь!
– Знал!
– Значит, это правда, – проговорила тихо. – Мне не привиделось…
Сердцу хотелось, чтобы все это оказалось дикой ошибкой, дурацкими недопонимание, страшным сном. Но это правда, горькая и тяжелая. Теперь «это» – моя жизнь. Но нужна ли мне такая жизнь? Этого ли я ждала, соглашаясь выйти замуж за Демьянова? Когда-то он покорил необузданным желанием любить меня. Не подчинить и иметь, а именно любить. Пришел, увидел, победил. Рома сказал, что это любовь с первого взгляда. Что я единственная… Лгал. Как минимум еще одна женщина была дорога ему настолько, что даже зачал с ней ребенка. Не верю, что Рома мог быть неосторожным в ничего незначащей интрижке. Нет, это женщина была важна для него.
– Кто она? – перевела взгляд на Артема. – Расскажи мне.
– Тебе лучше поговорить об этом с мужем.
– Он давно с ней спит?
– Наташ, я не знаю. У него спроси.
Я улыбнулась, холодно и жестко.
– Я видела их, понимаешь? Видела, как она целует его. Трогает своими руками, улыбается…
Артем клацнул челюстью и отвернулся. Сжал кулаки. Ему тоже не нравилось это слышать. Хоть в этом на моей стороне. Низость брата не оправдывал, да и не мог оправдать. Нет здесь смягчающих обстоятельств.
– Я позвонила ему, Артем. Знаешь, что Рома сделал?
– Нет. – рявкнул он.
– Он сбросил звонок. Чиркнул мне, что занят. Ей занят, понимаешь?
– Мне очень жаль, что ты это увидела… – Артем обнял меня, поцеловал в макушку.
– Почему ты не сказал? Почему позволил обманывать меня?
– Он ведь мой брат. Я не мог…
– Правильно, – я оттолкнула его и вскочила. – Ты брат. С тобой Рома поделился. А я никто. Со мной можно не считаться!
– Я так не думаю, Наташ. Ты же знаешь, как я к тебе отношусь.
– Значит, ты мне поможешь.
– О чем ты?
– Мне нужна помощь верного человека. Тём, я могу тебе доверять?
– Чего ты хочешь? – он нежно сжал мои пальцы. – Холодные, – произнес и согреть попытался.
Я не обращала внимания. Я думала. Чего же я хотела? Чтобы Рома на себе ощутил, как это, когда рушится мир. Как исчезает доверие. Меняется родной человек и умирает любовь.
Раз у него есть еще одна семья, значит, и без нас проживет.
– Я хочу уехать, чтобы Рома не нашел меня до развода.
– Развода?! – тихо воскликнул Артем. – Рома не отпустит тебя. Он не отдаст…
– Кто его спросит, – ответила убийственно спокойно.
– Наташ, это перебор, – покачал головой Артем.
– Поможешь?
– Наташа…
– Поможешь? – надавила голосом.
– Какая ты резкая, – недовольно заметил, но дрогнул в верности брату.
– Тёма, помоги.
– Мне уже тридцать лет, а ты меня все Тёмой зовешь.
– Тёма, – я сжала его руку, – мне нужен рядом человек, который будет на моей стороне.
Он смотрел на меня минуту, не мигая, затем сокрушенно уронил голову.
– Спасибо, – я уткнулась ему в плечо и тихо всхлипнула. – Спасибо, Тёма.
Держись, Роман Демьянов, я отомщу за твое предательство, за мою растоптанную любовь, за нашу семью, которой больше нет. Я сделаю тебе больно. Я отомщу!
Глава 6
Рома
– Юля, – я жестом попросил ее присесть, – ты созрела?
Через два месяца общения с Ваней, у нас с его матерью состоялся весьма циничный разговор. Я хотел непросто участвовать в жизни сына – я собирался полноценно воспитывать и растить его. Но наездами это нереально.
Кому-то план стать единоличным опекуном при дееспособной матери мог показаться чересчур амбициозным, но у меня был как раз такой. Я очень быстро смекнул, что Юля больше увлечена собой, нежели сыном. Вроде пустяк, но не в нашей ситуации. Дьявол кроется в деталях. Так и у нас. Я осторожно расспрашивал Ваню о детстве: как жил, что знал, кто и чему учил? Бабушка. Она растила, мама жила отдельно, приезжала на выходных. Она много работала. Такова версия для ребенка. Вполне возможно, что так и было, но я ведь проверил: закинул удочку касательно моей опеки и больших отступных. Юля пока не согласилась, но и не ушла в категорический отказ. Мы решили подождать и поглядеть, насколько мальчик привяжется ко мне. Захочет ли жить со мной.
– А как же твоя жена? – задала резонный вопрос Юля. – Ты уже рассказал ей?
Я отвернулся, разглядывая осенние тени за окном. Цепляясь за них, как за гибкие ветки, ища рациональное зерно в собственных иррациональных мыслях. С Наташей мы пока не говорили, но я точно решил, что пора. Куда дальше оттягивать?! Нет, я не собирался заявляться к нам домой с Ваней подмышкой и ставить ее перед фактом. Сначала нужно подготовить Наташу, рассказать всю правду… Я с привычной силой заткнул тоненький голосок в голове, который издевательски нашептывал, что все я не расскажу, что никогда больше не буду абсолютно честен с ней. К херам голую правду! Кому она нужна? Чаяния, покаяния, мольбы. Я хотел быть счастливым с любимой, а не брошенным, но честным!
– С женой мы все решим. Не волнуйся. Она примет Ваню.
По крайней мере я на это очень рассчитывал. Наташа чересчур импульсивна и порой дерзкая, но добрая и отзывчивая. Со временем она проникнется к Ване. Уверен.
Сначала я собирался поселить его у своей матери. Познакомить их с Артемом. Уже потом с Наташей и Евой. Дочка точно будет в восторге от брата. Она говорила, что хочет, тем более старшего! А жена… Наташа любит меня. А любит, значит, примет частичку меня! Я ведь не нагулял ребенка. Юля забеременела до нашего с Наташей знакомства. Я виноват, да, но только в том, что скрыл правду. Нужно было рассказать сразу. Нужно было…
– Рома, – замялась Юля, – на такое непросто согласиться. Он же и мой сын.
– Я не собираюсь вычеркивать тебя из его жизни. Мы обязательно установим количество и время встреч.
– Но…
Я властно взмахнул рукой, останавливая поток сомнений. Мы об этом много раз говорили. Юля была почти согласна, единственное, что удерживало от принятия окончательного решения – Ваня меня мало знал. К чему сейчас переобуваться и строить из себя сердобольную наседку?! Если бы сразу дала понять, что мой вариант неприемлем, я бы совсем по-другому строил будущее для меня и моей семьи. Да, был бы тем самым воскресным папой, который дарит подарки и водит в парк. Я бы не входил так плотно в повседневную жизнь Вани. Он ведь тоже надеялся, что придет время и
