о ней… Жалость — чувство, которого достойны далеко не все…
Неожиданно дверь в комнату со стуком распахнулась, и на пороге я увидел двух мужчин. А вот и очередная проблема. Вряд ли эта парочка пришла пожелать мне спокойной ночи…
— Он не лгал. Информация о посещении Зоны и побеге из неё правдива. Погибли… Они все погибли… — с застывшими в уголках глаз слезинками Ида повернулась к вломившимся в комнату Балашову и Савицкому.
Вот только я прекрасно видел, что сейчас их это меньше всего интересовало. Эфир из этой парочки буквально рвался наружу, и, кажется, я знал, на кого он будет направлен через пару секунд.
— Простите, Ида, но сейчас вам нужно будет нас покинуть, — успел я негромко произнести и «вскрыл» воспоминание, так долго пребывающее взаперти.
«Запись», вспыхнувшая в моём мозгу, мгновенно передалась так и не снявшей с меня свой эфирный обруч Рамос, и та закричала. Громко, отчаянно, с безысходностью загнанного существа, увидевшего неотвратимо надвигающуюся смерть.
Баронессу хватило меньше чем на четыре секунды, после чего она упала в обморок, развалившись на кресле. Я же, воспользовавшись тем, что двое «гостей» растерялись, успел подняться и, отступив на пару шагов, встал в стойку, подняв перед собой руки:
— Не беспокойтесь за неё. Она жива, лишь посмотрела часть моих детских каникул на Нави, — ободряюще улыбнулся я застывшей парочке. — Но теперь, прежде чем я вас покину, может, расскажете, кто и почему отдал приказ меня убить? Нет? Ну что за досада! Почему все поначалу такие несговорчивые?
Глава 4
Резиденция Балашова
Перун
И вот стою я такой весь красивый и гордый посреди комнаты, ощущая, как воздух вокруг буквально трещит от напряжения.
В паре метров от меня лежит в беспамятстве баронесса Ида Рамос, увидевшая то, что для нормального человека не предназначалось. Хоть с инфарктом не слегла, и то хорошо.
А в дверях застыли бароны Балашов и Савицкий, не спешащие давать ответ на заданный им вопрос. Действительно, зачем будущему трупу что-то объяснять?
Щедро зачерпнутый из ядра эфир растёкся по телу, ускоряя рефлексы, замедляя время и давая возможность «подумать».
Хотя что тут думать? Не буду я ставить бюст Доан Ван Као в своём кабинете. Не заслужил старикашка. Весь его хитрый план пошёл по пи… по другой тропинке, в общем. И значительно раньше, чем я мог рассчитывать.
Вот теперь и гадай, кто мог слить информацию о сделке, заключённой между мной и губернатором. Единственное, что я мог сказать с полной уверенностью, так это то, что «крыса» засела на самом высоком уровне, а значит, теперь моим друзьям грозит реальная опасность, и помереть они теперь могут по-настоящему.
Эх, не люблю я грязную работу… Кровь, кишки, вот это всё. «Любите, а не воюйте» — прав был человек, сказавший эти золотые слова. И жаль, что стоящие напротив меня люди любят воевать.
Сверкнувшая молния ударила мне под ноги, а я ощутил, как ступни пронзили иглы разряда. Ноги свело, но, прежде чем Балашов успел добавить мощности, я прыжком сократил расстояние, вбивая колено в живот одарённого.
Но тут же получил удар в бок от успевшего среагировать Савицкого. Барон, чья рука оказалась обёрнута стальную перчатку, успел среагировать и подстраховать товарища.
Удар прошёл по касательной, но меня всё равно откинуло, так что отлетел я к стене, сбив с неё картину, а после упал на небольшой комод.
Незажившие ссадины на теле обожгло, будто кипятком, но, прежде чем я успел себя несчастного как следует пожалеть, пришлось откатиться в сторону.
Новая молния вонзилась в стену над моей головой в считаных сантиметрах, и я ощутил, как расплавленная крошка попала мне на волосы, обжигая и даруя очередную порцию боли.
Горизонтальное положение не способствовало сопротивлению, но и подняться на ноги я не успевал. Пришлось уворачиваться от очередного разряда, при этом прихватив обломок ножки злосчастного комода.
— Да попади ты по нему уже! — раздражённо прикрикнул на товарища Савицкий, заставив Балашова на мгновение сбиться и зарядить свою молнию чуть сильнее, чем нужно для использования в помещении.
Выпущенный разряд на долю секунды залил комнату бело-синим светом и устремился в мою сторону, грозя выжечь половину помещения. Однако на его пути возникла деревяшка, насыщенная моим эфиром до такой степени, что буквально светилась изнутри.
Пускай она была небольшой. Пускай дерево само по себе отвратительно напитывалось эфиром, при этом почти сразу же обращаясь в труху, но ножке хватило времени «прожить» до момента столкновения с разрядом.
Грянувший взрыв вывернул комнату наизнанку, сдув парочку обратно в коридор. Меня же откинуло к окну, моментально осыпавшемуся градом осколков.
Рядом приземлилась так и не пришедшая в сознание Рамос. Женщину протащило по битому стеклу, но угрозы для жизни мелкие порезы не представляли. Так что я, поднявшись на ноги, удостоверился, что других ран у Иды нет, и, стряхнув с себя пыль, направился в коридор.
По всей резиденции Балашова уже вовсю трезвонила охранная сигнализация, привнося дополнительную суматоху к происходящему.
Выскочив в коридор через пролом, некогда бывший дверным проёмом, увидел, как обёрнутый в «фольгу», сверкающую в свете ламп, Савицкий пытается поднять на ноги Балашова.
На его несчастье, огневолосый, находившийся ближе всех к взрыву, пребывал в состоянии полного «нестояния», так что меня, весёлого, ему пришлось встречать в гордом одиночестве. Пока ещё в одиночестве…
— И когда ты успел так насолить Накано? — стряхнув руки и уронив несколько капель жидкого металла на пол, спросил мужчина. — Первый раз слышу, чтобы он что-то требовал, вереща в трубку.
— Сам не знаю. Не я же с ним разговаривал, — пожав плечами, я перешагнул через валяющуюся дверь, приближаясь к противнику.
Раз план втереться в доверие к южанам провалился, мне нужно было вернуться к Доан Ван Као не с пустыми руками. Иначе придётся доказывать, что я не переметнулся на сторону Накано и его приспешников. Так сказать, выменять своих подруг на головы этой троицы. Чёртов старикашка связал меня по рукам и ногам.
— Сдавайтесь, Игорь Владиславович, и, может, у вас выйдет сохранить себе жизнь. Граф был явно чем-то взволнован и не до конца понимал, о чём говорит. Несмотря на произошедшее, я всё ещё считаю, что вы можете нам пригодиться, — фигуру Савицкого стала покрывать «ртутная» плёнка, и голос мужчины стал едва слышимым, особенно на фоне орущих сирен.
— Извините, но я не могу принять столь щедрое предложение. Собственная жизнь — это не
