Руас невольно усмехнулся – да, подобную мысль могли подсказать воспоминания только об Асуре: брат обожал побрякушки, не выходил из дому без пары колец, изумительного пояса, тоже богато расшитого камнями и золотой нитью. Даже на ножнах сабли у него красовались каменья, отчего грозное оружие больше напоминало шкатулку какой-нибудь кокетливой девицы.
– Итак, все грехи мира надежно спрятаны в украшениях, которыми столь обилен нижний, человеческий мир. Однако я подумал, что этого мало. Но мало не для того, чтобы ввергнуть мир в хаос сладострастия и спеси, гнева и зависти, буде нужный самоцвет окажется найден. Особое заклинание привязывает к камню грехи более чем крепко. И нет той силы, которая сможет эту связь разорвать, пусть даже любая из женщин наденет кольцо или брошь, подвеску или серьги.
Руас подумал, что человек всегда найдет, как обойти запрет. Найдет, даже не зная о нем, – только движимый чудовищным любопытством.
– Вновь мысленно вернувшись к своим сыновьям, я решил, что следует сделать так, чтобы ни течение времени, ни пытливость глупца, ни коварство знающего не могли ничего нарушить в сложившейся картине. И потому я записал заклинание, коим ты, Руас, пленил брата, на одном из самоцветных камней. Теперь, даже если скала будет разрушена, брат твой свободы не обретет – ибо для того, чтобы вновь получить жизнь, вернуть себе тело и душу, он должен сам прочитать это заклинание, прочитать вслух…
Руас не выдержал.
– Но зачем все это? Отчего ты избрал столь… извилистый путь? Почему бы не оставить все, как есть сейчас, удалив лишь меня – причину всех случившихся зол?
Варди ар-Ракс в первый раз за всю аудиенцию по-настоящему пристально взглянул в глаза сыну.
– Ибо ничто в мире не вечно… И оставить все как есть – значит отстраниться от беды, пустив на самотек то, что отпускать в свободное плавание ни в коем случае нельзя.
Руас ничего не понимал. Голова его кружилась от сказанного… Или от того, что отец не сказал.
– Теперь же я тебя, юноша, не задерживаю.
Не чувствуя под собой ног, Руас покинул тронный зал. Беспокойство мешало ему понять слова отца, заслоняло картину мира, которую он пытался разглядеть в сумерках сознания.
Однако оказалось, что суровому Варди ар-Раксу содеянного мало. На закате того же дня скала, где нашел свой приют весельчак Арси, пропала.
– Отец, что ты наделал?! – Руас без предупреждения ворвался в покои родителей.
– Глупец! Я не сделал ничего необычного – всего лишь завершил начатое! Приют твоего брата где-то там, среди земных скал и песков.
– Но зачем?
– Юноша, а ты оказался глупее, чем я ожидал… С мига вашего рождения вы неразрывно с братом связаны. Заметь, ты не осознаешь, однако чувствуешь это. Если я удалю тебя, но оставлю узилище брата здесь, ты превратишься в ярмарочного колдуна, подложного мага, который будет неспособен показывать даже карточные фокусы. Тебе придется отыскать ее, эту самую уродливую скалу. Отыскать – и остаться рядом с ней. Именно для того, чтобы сохранить собственные немалые магические силы. Если, конечно, ты хочешь их сохранить… Если не желаешь превратиться в обыкновенного человечка…
Руас опустил голову. Да, это похоже на правду – уже сейчас он ощущает почти полное бессилие.
– Я не ведаю, сколько продлится твое странствие, не знаю, сколько времени прошло в мире людей, не представляю, с чего ты начнешь поиски. Более того, я не стану давать тебе никаких советов – ибо горечь от потери сыновей, горечь от потери надежды и боль от утраты будущего слишком сильны. Пусть же каждый миг твоих поисков станет для тебя уроком. Который будет повторяться до тех самых пор, пока не умолкнет твоя совесть… Думаю, что ты не раз проклянешь день, когда тебе повезло уцелеть в вашей ссоре… Ссоре двух глупцов из-за ничтожнейших предметов в мире – трона и власти…
Руас все ниже склонял голову. Ах, если бы отец знал истину! Если бы знал, что на самом деле стало причиной той колдовской битвы. О, тогда он бы своими руками не сослал в безвестность, а разорвал в клочки своего «везучего» сына!
– Однако, юноша, я вижу, что до раскаяния еще далеко. Хотя ты, думаю, уже понял, что единственная возможность обрести силы, вернуть их – это найти место заточения брата и устроить себе жилище рядом с ним.
– Я должен буду стать стражем?
– Да. Если не хочешь, чтобы твоего брата нашел кто-то другой…
Руас поднял голову в первый раз с момента разговора.
– Но что произойдет тогда?
– Равновесие человеческого мира безвозвратно нарушится… И ты один будешь этому виной!..
«Но при чем тут равновесие мира? И с каких пор его равновесие столь беспокоит отца?»
Озадаченное лицо сына подсказало Варди ар-Раксу, что следует все же обрисовать картину до конца.
– Отвечу и на этот, пусть не заданный тобой, но все же звучащий в твоем разуме вопрос. Я беспокоюсь о равновесии слабого человеческого мира именно потому, что на него опирается наш колдовской мир. А если опора перестанет быть таковой, то и нам всем несдобровать.
– Но при чем тут глупец, который выпустит брата? Если выпустит.
– Глупец тут ни при чем… Однако дух твоего брата есть сама его суть: очутившись на свободе, он не будет иметь никаких сдерживающих начал. И сможет разрушить все, до чего дотянется. Если захочет разрушить… Сможет и создать все, чего пожелает, – и я не знаю, пойдет ли миру на пользу такое созидание… Ведь не только заботами трона в свое время был движим мой сын, но и собственными желаниями… Вернее, только собственными желаниями. В том числе и желанием досадить тебе, старшему моему сыну.
Настоящий ужас приковал принца к месту – отец все узнал! И не упоминает о подлинных причинах сражения из одной лишь брезгливости. Что ж, он стотысячно прав!
Руас вновь опустил голову. О, он отправится на поиски немедля! И не потому, что боится за собственные силы, не потому!..
Быть может, если ему повезет сохранить хрупкий мир людей, совесть его замолчит. Пусть и ненадолго…
Руас вырвался из отцовских покоев. Его била дрожь. Дурнота и ярость бурлили в нем; к ним примешивались чувства скорби и утраты.
Потеря Арси и так была невероятно тяжела. Во сто раз более тяжелой делало ее осознание того простого факта, что он, Руас, поднял руку на брата не потому, что тот угрожал его жизни. И не потому, что этого потребовала злодейка Судьба. И даже не потому, что брат стоял во главе вражеской армии.
Он посмел поднять руку на брата только потому, что тот оказался куда более счастливым в любви, выкрав его, Руаса, единственную привязанность, его сладкую грезу и надежду на счастье.
Свиток пятый
Рассвет нового дня застал Руаса в седле. Где-то здесь, в человеческом мире, ему предстоит отыскать свое будущее предназначение – если стражу у огромного камня можно так называть.
