Около полудня они наткнулись на заросшие мхом руины. Похоже, некогда это был один из храмов Единого Бога. Странно было видеть его здесь, в такой глуши.
Лишь однажды за весь день они видели живое существо — на одной из болотных кочек сидел, навострив уши, заяц. При виде его Тор напрягся и хотел соскочить с тропинки. Но Зара предостерегающе свистнула, и волк, печально взглянув на зайца, покорно затрусил по тропе за конем Зары. Казалось, эти двое путешествуют вместе уже целую вечность. Фальк тоже проводил зайца печальным взглядом. Он не отказался бы от свежатины. Но юноша понимал, что охота здесь слишком опасна. Да и к тому же он был обеими руками за то, чтобы не терять ни минуты, — ему меньше всего хотелось провести еще одну ночь на болоте. Он почему-то был уверен, что гигантская паучиха — отнюдь не единственная местная достопримечательность.
«А ведь когда-то здесь все было по-иному, — размышлял Фальк. — Ведь построил же кто-то здесь храм. Почему же сейчас гут так дико и безлюдно? Не потому ли, Что маги из Штерненталя оказались слишком неудобными соседями, и даже горная гряда не смогла защитить простых людей от них?» Чем ближе они подходили к предгорью, тем чаще им попадались скелеты животных. Фальк не мог отделаться от мысли, что видит перед собой остатки паучьих трапез.
Пару раз они видели что-то вроде сброшенной змеиной шкуры, но таких огромных размеров, что Фальку не захотелось представлять себе змею, сбросившую подобное облачение. Еще неприятнее была мысль, что он видит перед собой новые результаты экспериментов черных магов Штерненталя и что эти результаты сейчас ползают где-то неподалеку в поисках обеда. Такая мысль лишила юношу аппетита, и он даже заикаться не стал о том, чтобы сделать привал и перекусить. Нет, вперед, и только вперед!
По словам Джэйл, вскоре топь должна закончиться, и тогда предстоит самая трудная часть путешествия — преодоление горной гряды. Однако Фальк, по всем вышеописанным причинам, ожидал ее с нетерпением.
От границы болот горы тянулись на юг, казалось, до самого края света. Вершины их были покрыты снегом и тонули в пелене облаков. Отсюда горы казались недоступными. Фальк почувствовал себя очень маленьким и беспомощным. Он понял, что даже если им удастся выбраться из болот, опасности на этом отнюдь не закончатся. А он уже явно не был таким бесстрашным любителем приключений, как три дня назад. В поисках хоть какой-то поддержки Фальк снова вытащил из-за пазухи платок Элы и вдохнул уже такие знакомые и родные запахи роз и кедра. И в самом деле настроение у него сразу улучшилось — как будто где-то вдали, на горизонте, среди темных облаков забрезжил луч света.
Не надо сдаваться раньше боя. Если Зара и Джэйл правы и в Штернентале готовится что-то скверное, то их долг — защитить Анкарию. Защитить жителей королевства, защитить обитателей Мурбрука, защитить Элу. Скорее всего, Джэйл знает больше, чем хочет показать. Она делает вид, что ей известно не больше, чем вампирше и Фальку, но серафима — не слишком искусная лгунья. Фальк был убежден, что она что-то скрывает.
Из- за событий этой ночи они слишком поздно тронулись в путь, и теперь темнота буквально наступала им на пятки. Вскоре Фальк уже не мог разглядеть пальцы на своей вытянутой руке. Как ни хотелось ему поскорее покинуть болота, он вынужден был признать, что передвигаться в такой тьме еще опаснее, чем ждать рассвета. Однако едва он начал озираться, высматривая сухое место для ночлега, Зара цыкнула на него: «Мы не должны останавливаться!»
Джэйл лишь молча кивнула. Обе — и вампирша, и серафима — видели в темноте нисколько не хуже, чем днем. Фальк же оставался человеком — он предпочел бы погреться у костра, а не блуждать в холодной ночи. Но, как это уже не раз бывало, он покорился судьбе, надеясь лишь на то, что его лошадь не собьется с дороги. И долго еще он трясся в седле, постанывая и не спуская глаз с белого хвоста идущей впереди лошади.
Было уже далеко за полночь, когда они наконец остановились. Над Гиблой топью по-прежнему висел мерцающий туман. Луна пряталась в облаках, и лишь изредка ее рассеянный свет достигал земли, и тогда болотные травы светились странным белесоватым сиянием. Они расседлали лошадей, разложили на земле одеяла и развели небольшой костерок. Никому не хотелось говорить, но мысли всех троих явно вертелись вокруг одного: что их ждет в Штернентале? События в Мурбруке были слишком загадочны, слишком зловещи. Как удалось выяснить Джэйл и Заре (и это едва не стоило им жизни), за убийствами девушек стоял священник по имени Сальери. Но сам по себе он был слишком незначительной фигурой. Чью волю он исполнял? Кому и для чего понадобились сердца двенадцати девственниц?
Наконец Фальк заснул. Ему снилось, что он блуждает в бесконечном лабиринте узких туннелей, преследуемый странной фигурой в пурпурной рясе с алым капюшоном. Он не знал толком, человек ли это, но от фигуры исходили волны зла, словно жар от печи. Фальк не знал, кто это и что ему надо, но инстинктивно чувствовал, что от этого существа лучше держаться подальше. Поэтому он убегал все дальше и глубже, незаметно для себя самого все больше запутываясь в сети туннелей. Но, как быстро он ни двигался, стоило ему обернуться, он видел, что некто в красном маячит в конце коридора. Как ни напрягал Фальк силы, ему не удавалось оторваться от преследователя.
И вот он уже чувствует ледяное дыхание у себя на спине, на его плечо ложится узкая ладонь с длинными, как паучьи лапки, пальцами, а в ушах раздается свистящий шепот: «Мы, кажется, знакомы, друг мой… Мы определенно знаем друг друга…» И больше нет сил бежать и нет сил обернуться и посмотреть врагу в лицо…
Фальк очнулся в холодном поту и огляделся. Вокруг было тихо, лишь над топью по-прежнему двигались светящиеся полупрозрачные фигуры. Зара и Джэйл крепко спали, и только Тор, лежавший у ног вампирши, поднял голову и с любопытством глянул на Фалька.
Фальк провел ладонями по лицу, словно хотел стряхнуть кошмар. Но сердце колотилось как сумасшедшее, а в ушах все еще звучали странные слова: «Мы, кажется, знакомы, друг мой… Мы определенно знаем друг друга…»
Прежде такого никогда не случалось. Сон всегда был его верным другом и утешителем; как бы плохо ни прошел день, утром Фальк всегда поднимался полным сил и оптимизма. Сон уносил все заботы и печали. Теперь же одна мысль о том, чтобы закрыть глаза, вызывала страх. Фальк чувствовал себя одиноким и беззащитным. Ни за что на свете он не стал бы жаловаться Джэйл или Заре, и все же боялся, что сам не сможет справиться с этим кошмаром — слишком реальным и грозным он казался.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
