один втихаря съездить.
– Почему по-тихому? Дед твой что, буйный? Или бывают припадки, осенне-весенние обострения?
– Да нет, не буйный. Просто странный. И диагноз есть. А так он, на мой взгляд, чудаковатый просто. Дед талантливый: он картины пишет и этим зарабатывает.
– И все?
– И все.
– Тогда почему я его не могу видеть? Он ведет себя неадекватно? Режет себе уши, как Ван Гог. Так я не Рошель, и мы не в Арли. Или он всем остальным режет уши?
– Нет. Он абсолютно адекватен. Просто я стеснялся.
– Никита, вот представь, что меня сбила машина или инсульт случился. И вот лежу я парализованная, мозг мой работать нормально перестал. Ты меня тоже стесняться будешь? Или стыдиться? Я хочу, чтобы ты меня понял. Твоя мать стала агрессивной. Только поэтому я так тогда сказала. С каждым разом она становилась все более неадекватной. Ведь неизвестно, что от такого злобного человека ожидать… Реально стало страшно за мою маму. Чего греха таить, за себя тоже. Если бы она была просто чудаковатой, я бы и слова тебе не сказала. Мало ли у нас в стране чудиков. Вон психиатры вообще считают, что у нас в стране нет здоровых людей. Есть недообследованные. А вот агрессия любого напугать может. Я была напугана ее действиями. Попробуй меня понять. Встань на мое место…
– Я понимаю.
– И я тебя понимаю. Просто мне кажется странным, что твой дед не с вами живет. Почему не с родными? У него здесь есть кто-то из родных? Или он сам хочет быть один?
И тут Никиту прорвало. Он стал мне рассказывать все, что раньше тщательно их семья скрывала. В том числе и от него. Он, оказывается, про своего деда сам до сих пор ничего не знал. Только сейчас отец рассказал. Когда всплыло, что мать больна. Раньше Никита думал, что у нее просто нервные срывы. Вот он и решил все уточнить для себя. А признаться мне боялся. Вдруг разведусь с ним или откажусь от него детей рожать, раз у них в роду есть психбольные. Поговорили с ним еще по душам. Все прояснили. Договорились, что завтра поедем и навестим его деда. А пока собрались и пошли на пляж.
На пляже народу было немного. Но одна семейка производила шум, как будто здесь был многотысячный стадион. Мало того, они бухали и совсем не смотрели за своими детьми. Я, честно говоря, хотела уйти. Не люблю я таких шумных соседей. Мало того, что отец семейства матерился на весь пляж, не стесняясь ни детей, ни отдыхающих. Так он еще и громко обсуждал свою жизненную философию. Я прислушалась к тому, что он нес.
– Баба должна быть дома с детьми. Кухня, церковь, киндеры.
– А муж чем заниматься должен? – задала вопрос его заморенная жена.
– А муж может заниматься всем, чем хочет. Он по натуре самец. Завоеватель.
Завоеватель выглядел, честно говоря, не очень: впалая грудь и жирный живот. Пивко любит завоеватель пить. В общем, пузан на кривых волосатых ножках. Ростом ниже среднего. И нечего удивляться, что его жена стала поглядывать в сторону моего красивого и фигуристого мужа. У Никиты есть на что посмотреть. Но руками трогать экспонат запрещено. Разрешение есть только у смотрителя. Пьяный сушеный мини Геракл был уверен в своей неотразимости. Стал говорить нарочито громко, чтобы привлечь внимание.
– А женщина должна всегда молчать, не требовать от меня денег и быть всегда готовой к сексу. Только таких теперь нет.
– Почему же нет? – спросила я. – Есть такие. Как раз для тебя. Только их перед употреблением надуть надо. И они резиновые, – добавила я.
Я думала, что никто нас не слушает. Но оказалось, что рассуждения утырка слушал весь пляж. И моя отповедь людей развеселила. На пляже грохнул взрыв…смеха. Мужичонка понял, что стал посмешищем, стал орать на свою жену и они быстро ушли со своими невоспитанными детьми. Наверное, пошел распространять дальше свою идеологию. На пляже стало сразу весело. Все, кто сидел по своим местам стали бегать, играть и купаться. Мы с Никитой отплыли от всех подальше и стали смеяться. Вода была теплая. Одно удовольствие плавать. Лежим на воде. Подплывает парень на аквабайке.
– Привет. Что делаете?
– Отдыхаем. Лежим…
– А на чем лежите?
– На матрасе.
– Так матраса же нет.
– Значит, утонул…
– Так, а вы на чем лежите?
– Сказано же, что на матрасе.
– Матраса же нет!
– Утонул…
Он посмотрел на нас, как на сумасшедших. Уплыл. Мы переглянулись и счастливо засмеялись.
– Никита, не надо было его доводить. Жестокосердный ты у меня.
– Кто бы говорил. Ты вон человека с пляжа выжила…
– Никто его не выживал. Просто я не вытерпела и решила высказать этому павиану свое мнение. Надоело слушать его пьяный бред. Да и жену жалко. Она теперь от него весь вечер огребать будет.
– Не жалей ее. Она его сама выбирала. Никто ее замуж за такого не гнал и силком не тянул. Сама выбрала, сама теперь и хлебает полной ложкой. Человек сам ответственен за свой выбор.
– Видели глазки, что выбирали? Теперь жрите, хоть повылазьте!
– Вот именно. А не пора ли нам домой?
– Поплыли. Есть хочу, – сказала я.
И погребла быстрее к берегу. Никита плывет рядом. Смотрю на него и восхищаюсь. Как красиво плывет мой любимый мужчина. Мы успели только на ужин. Надо же, как быстро бежит время. Казалось, вот только утро было. А уже ужинать пора. После ужина пошли на променад. Хотелось просто прогуляться и поговорить. Прогулка удалась. Придя в номер, мы легли спать и крепко заснули.
На следующее утро поехали к деду в гости. Я боялась до одури, до дрожи в коленках. Казалось бы, какая мне разница, что подумает про меня этот сумасшедший старик. Если свою мать Никита не послушал, то на мнение не совсем здорового деда наплюет. Скорее он с дедом знаться не будет, если произойдет какой конфликт. А я все равно переживала. Заметив мой мандраж, Никита прижал меня к себе крепче. Крепко держит за руку. Оказывает моральную поддержку…
Дед мужа оказался импозантным мужчиной. На старика не похож. И на деда он никак не тянул. Высокий, с благородной сединой на висках, с прямой спиной. Правильные черты лица. Понятно, что мужчина в возрасте, но не старик… Вполне ясно мыслящий. Если бы мне Никита не рассказал про его проблему, то я ни за что не подумала, что у человека не все в порядке с головой. Вот кто-нибудь объясните мне, почему умалишенный порой выглядит и
