из Москвы едет на задание?.. Надо будет утром спросить…»
Но утром Власов ни о чем не успел спросить своего попутчика. Проснулся, когда поезд медленно проезжал над Обводным каналом. Сосед был уже одет. Доставал с полки портфель.
— А–а… Проснулись? — улыбнулся он, глядя на Власова. — Вы так сладко спали, что я не решился будить. Думаю, пусть поспит человек. Не всегда ведь выспаться как следует удается.
Власов подумал: «Какая у него улыбка. Как у ребенка. И совсем он не такой хмурый, как мне показалось вчера».
Он вскочил и стал натягивать брюки. Поезд уже шел вдоль перрона с редкими встречающими.
— Ну что ж, я двинулся, — сказал попутчик. — Прощайте. Будьте здоровы.
С вокзала Власов пошел пешком. Погода была жаркая, безветренная. Константин Николаевич перешел через площадь, немного постоял, разглядывая по–утреннему неуютный Невский проспект. Вдали, словно размытое легкой дымкой, виднелось Адмиралтейство.
Это уже стало для Власова традицией — по приезде в Ленинград, прямо с поезда, пройтись по Невскому. Было время служащих — стрелки часов на башне вокзала тянулись к девяти. Не слишком густая толпа торопливых, сосредоточенных людей, еще не совсем стряхнувших с себя сон, растекалась по своим учреждениям. Константину Николаевичу было приятно сознавать, что ему–то спешить некуда, можно лениво двигаться навстречу толпе, присматриваясь к людям, можно сесть где–нибудь в садике на скамеечку и любоваться городом, можно, в конце концов, свернуть в сторону с проспекта и просто идти куда попало, куда глаза глядят.
В гостиницу «Ленинград», где был забронирован ему номер, Власов попал только к полудню. В вестибюле гостиницы было шумно. Толпились иностранцы, курили, смеялись. Большая группа финнов только что приехала. Их чемоданы горой возвышались у лифта. Остальные, по–видимому, дожидались автобусов ехать на экскурсии. Все были увешаны фотоаппаратами и кинокамерами.
Из номера Константин Николаевич позвонил на авторемонтный завод, спросил, когда можно подъехать за машиной.
— Да хоть сейчас, — сказал Власову главный инженер, с которым он созванивался еще из Москвы. — Залатали ваш лимузин — лучше не надо! Не узнаете, как новенький.
«Волга» и впрямь была отремонтирована на славу. Власов с удовольствием вел машину, испытывая волнение от того, что после долгого перерыва опять сидит за рулем. Машина бежала легко, ровно. «Вот и прекрасно, — подумал Константин Николаевич, — если бы и в путешествии она себя так хорошо вела!»
С Московского он свернул на Фонтанку, еще не решив, куда ехать, пересек Невский и как–то незаметно для себя, в потоке автомобилей, подъехал к Кировскому мосту. «А почему бы мне не съездить за город», — решил он. И, прибавив скорость, помчался через мост, по Кировскому туда, где дорога вырывалась из города и, описав дугу у Финского залива, устремлялась к Лисьему Носу. Было приятно чувствовать, что машина послушна каждому твоему желанию, ощущать скорость, неудержимое движение вперед, вперед, навстречу балтийскому ветру и солнечному лесу…
К гостинице Константин Николаевич вернулся поздно вечером. На площадке перед входом выстроились финские экскурсионные автобусы, «фольксвагены», «мерседесы», «фиаты» с иностранными номерами — приткнуться было просто некуда. Власов развернулся и заехал в переулочек за гостиницей. Здесь было свободно, лишь перед входом на кухню ресторана стоял автофургон. «Переночует и здесь моя «Волга», — подумал Власов. — Ничего ей не сделается…»
…Когда утром, приняв душ и позавтракав, Константин Николаевич вышел из гостиницы, «Волги» на месте не оказалось. В первый момент Власов лишь слегка огорчился. «Опять, наверное, мальчишки угнали. Не разбили бы, черти».
В Москве уже был такой случай. Константин Николаевич оставил машину на Суворовском бульваре рядом с Домом журналиста и, выйдя оттуда часа через два, не нашел ее. Тогда, правда, на «Волге» не было секретки. «Может быть, вчера вечером я забыл ее включить», — подумал он. В прошлый раз машина отыскалась на следующий день.
В отделении милиции, куда Власов пришел, чтобы заявить о пропаже, его попросили написать подробное заявление. Дежурный, молодой улыбчивый татарин в капитанском звании, сочувственно кивая головой, прочитал заявление.
— Да, неприятная история… Мало им своих ленинградских машин, так еще у московского гостя угнали.
Власов засмеялся:
— Ну какая ж разница?! У москвича, у ленинградца…
— Так ведь нам же обидно, — сказал капитан, — человек такую даль ехал! Что вы теперь подумаете про ленинградцев?
— Да у меня и в Москве ее угоняли, — утешил Константин Николаевич капитана.
— Угоняли? — дежурный даже приободрился. Во всяком случае, в его восклицании чувствовался неподдельный интерес.
Власов рассказал про то, как угоняли его «Волгу» в Москве.
— Мы тоже постараемся найти побыстрее, — сказал капитан. — Вы не огорчайтесь.
Когда Константин Николаевич, вернувшись в гостиницу, подошел к своему номеру, то услышал, что там гулко и требовательно звонит телефон. «Наверное, жена», — подумал Власов, быстро открыл дверь, взял трубку:
— Я слушаю.
— Это Константин Николаевич Власов? — спросил приятный женский голос.
— Да, — сказал Власов и отметил: «Какой красивый тембр».
— Вас беспокоят из Управления внутренних дел. Из уголовного розыска. Вы не могли бы сейчас подъехать к нам? По поводу вашей автомашины.
«Неужели уже нашли? — обрадовался Власов. — Вот оперативность!» Сказал:
— Да, конечно, я сейчас приеду.
— Вас ждет подполковник Корнилов. Пропуск я сейчас закажу. Вы знаете, где мы помещаемся? — и, не дожидаясь, пока Власов ответит, продолжала: — Литейный, четыре, первый подъезд. Поднимитесь на четвертый этаж, в четыреста двенадцатую комнату…
Через полчаса Константин Николаевич уже стучал в дверь этой комнаты. Там никто не отзывался. Власов постучал еще раз.
— Смелее, смелее, товарищ журналист, — услышал он вдруг над самым ухом и вздрогнул от неожиданности. Рядом стоял вчерашний попутчик по «Стреле».
— Да что–то не отзывается хозяин, — Власов пожал протянутую руку и сказал: — Вот я вас и нашел… Хотел еще в поезде познакомиться…
— Это я вас нашел, — ответил попутчик и распахнул перед Константином Николаевичем дверь четыреста двенадцатой комнаты.
В комнате, несмотря на открытое окно, было душно.
— Ничего не понимаю, — сказал Власов, садясь в кресло. — Значит, вы и есть подполковник Корнилов? Но откуда вы знаете, что именно я Власов и у меня украли машину?
Корнилов сел за стол и, подперев подбородок ладонью, чуть улыбаясь, внимательно смотрел на Власова, смотрел так, будто бы хотел сказать: ну–ну, давай удивляйся дальше. Наконец он, словно уже вдоволь насладившись удивлением Константина Николаевича, сказал:
— Да ничего я не знаю. Иду, вижу —
