– Все исполнила, госпожа. – Она положила на софу сверток. – Вот ваше платье. Модистка посоветовала взять именно его. Думаю, вам подойдет.
Жанна поднялась с софы, развязала шелковый шнур, перетягивавший сверток, сняла оберточную бумагу и, расправив платье, положила его перед собой. Клотильда и модистка не ошиблись. Ей требовался именно такой наряд – невычурный, недорогой и неброский.
– Спасибо, Клотильда. Это то, что нужно.
Женщина подошла к шифоньерке и открыла дверцу. На верхней полке лежала шляпка с черной вуалью. Жанна решила явиться на сеанс, скрыв лицо. Наверняка там будут дамы, которые навещали ее в жалкой каморке и давали деньги.
– Клотильда, помоги примерить платье, – обратилась она к служанке, ожидавшей приказаний. Старуха тотчас ринулась к графине.
– Да, госпожа.
Через несколько минут молодая женщина, облаченная в черную шляпку с вуалью и малиновое платье с белым воротничком, которое выгодно подчеркивало ее красивую фигуру, с улыбкой смотрела в старое, засиженное мухами зеркало. Она осталась довольна собой и возлагала надежды на этот визит. Кто знает, чего от него можно ожидать?
Дивногорск, 2017
Когда Юля вошла в здание похоронной конторы, ее поприветствовала худенькая девушка модельной внешности. Самойлова подумала, что ей место на подиуме, но никак не среди венков и гробов. Продемонстрировав ослепительную голливудскую улыбку, менеджер Надя (это имя красовалось на бейджике, прикрепленном к белоснежной кофточке) поинтересовалась, чем может помочь. Юле хотелось закричать: «Ничем! Никому не дано воскрешать мертвых!», но она сдержалась и внезапно охрипшим голосом попросила показать самый дорогой гроб и венки. Разумеется, эта просьба понравилась девушке, и она чуть ли не поднесла Самойлову к полированному гробу, правда, робко указав на его цену.
– Для меня это не имеет значения, – буркнула Самойлова. – Оформляйте. И еще венки.
Она, не глядя на цены, стала указывать пальцем на товары: вот этот, с огромными красными гвоздиками, а еще этот, с красивыми розами. Дедушка любил розы. Любезная менеджер забивала цены в договор и, когда все было закончено, выдала Юле квитанцию.
– Оплатить не позднее завтрашнего дня. Вы уже подумали, на какой день назначите похороны?
Девушка наморщила лоб. Ей хотелось оттянуть самую неприятную процедуру, но ее мама и бабушка считали, что чем скорее покойник будет предан земле, тем лучше.
– На послезавтра, – решила она. Служащая кивнула, задала еще несколько вопросов о церкви, в которой будут отпевать Матвея Петровича, если он крещеный (а если нет, тоже ничего, есть Дом траура), о времени церемонии, посоветовала кафе для поминок, уютное, недорогое, но с прекрасной кухней, и они распрощались. Юля вышла из ритуального агентства, пошатываясь, и поплелась к остановке. Конечно, можно было позвонить Сергею, чтобы он подбросил ее до дома (домой, домой, скорее, выпить какоенибудь успокоительное и лечь, забыться сном!), однако не хотелось его беспокоить. Для них обоих было важно как можно скорее найти убийцу и раскрыть тайну деда. Да, как можно скорее… Подошел автобус, к счастью, полупустой, и Юля, войдя в салон, села у окна, заметив, что в этот светлый день ей одной грустно и одиноко. Да, Сергей любит ее и всегда готов быть рядом, но дедушка, ее любимый дедушка – это другое, это частичка детства, того мира, о котором не забывает ни один человек и в который возвращается хотя бы мысленно. Сегодня ушла последняя связь с детством, она уже не внучка и не дочка… Грустно это сознавать.
Из оцепенения ее вывела трель мобильного. Сергей! Когда-то она поставила на его звонок озорную мелодию – песню из кинофильма «Веселые ребята». Плотников посмеялся вместе с ней, но заметил, что предпочел бы классику. Но классика – это банально, а вот песня в исполнении Утесова… Улыбнувшись этим мыслям, девушка поднесла телефон к уху:
– Да?
– Есть новости. – Сергей говорил каким-то загадочным голосом. – Ты уже дома? Я могу приехать?
– Я в автобусе, но уже подъезжаю. – Юля вздохнула. – Ну разумеется, можешь. Будешь ужинать? Я поставлю чайник.
– Буду, – обрадовался он. – Я такой голодный! Представляешь, чтобы узнать кое-что из прошлого твоего деда, пришлось бегать сначала к начальству, потом в архив. Ноги гудят и отваливаются. Но я не жалею. Силы потрачены не зря. Впрочем, сама скоро все узнаешь.
– Жду. – Она едва успела выскочить на остановке. Водитель недовольно поглядел ей вслед.
Глава 4
Париж 1785
Граф Алессандро Калиостро, или Джузеппе Бальзамо – так его звали в действительности, – постоянно устраивал спиритические сеансы для своих гостей. В их число входили только знатные особы. Прибывшая вовремя Жанна узнала среди приглашенных маркизу де Ламбаль и графа де Фабра. Другие тоже показались ей знакомыми. Присутствующие сразу обратили внимание на хорошо сложенную даму, лицо которой скрывала черная вуаль, но ничего не сказали хозяину дома. В этом замке все привыкли к чудесам и постоянно их ожидали.
Вышколенный напудренный Гильом провел всех в темную маленькую комнату с круглым столом и стульями, которых было в два раза больше, чем гостей. Лишь позже Жанна поняла: прибор перед гостем и лишний стул предназначались для духов. Сам Калиостро в темном камзоле, с сосредоточенным лицом появился словно из ниоткуда.
Графиня затрепетала. Его вкрадчивый голос внушал страх. Что задумал этот человек? Для осуществления какого дьявольского плана она ему понадобилась? Алессандро чуть повысил и так пробиравший до костей голос и вдруг… вызвал дух ее деда, Генриха Валуа. По комнате будто пронесся ветер. Пламя свечей затрепетало. Графиня схватилась за сиденье стула, стараясь удержаться и не упасть.
– Великий король французский, ты здесь? – торжественно провозгласил Калиостро. Пламя снова колыхнул порыв ветра. Жанна видела, как дрожат руки у маркизы.
– Он здесь, – раздался шепот графа де Фабра. – Великий король здесь.
Пламя свечей продолжало плясать на лакированной поверхности стола, который начал сотрясаться. Фарфоровые тарелки звякнули.
– Дух великого короля не отказал нам в любезности. – Маг и чародей поклонился невидимому гостю. – Что скажешь нам, великий правитель?
По телу Калиостро прошла судорога. Черты его аристократического лица менялись на глазах. Внезапно граф заговорил другим голосом, заставив Жанну трепетать как осиновый лист.
– Да, я великий король Генрих, и мне пристало говорить только с человеком королевской крови!
Присутствующие стали переглядываться.
– К сожалению, сегодня среди нас нет особ королевской крови, – произнес Калиостро обычным голосом. – Окажи нам любезность и ответь на наши вопросы.
– Здесь есть человек королевской крови! – прогремел Генрих. – Это моя внучка Жанна Валуа, и я буду говорить только с ней.
Гости все как один уставились на незнакомку в черной вуали.
– Дух указывает на вас! – воскликнул Калиостро. – Вы и есть Жанна Валуа.
Графиня хотела что-то сказать, но горло перехватило, в глазах помутилось. Она вскрикнула и упала без чувств на холодные плиты.
* * *
Когда молодая женщина очнулась, она увидела, что лежит на мягкой софе в незнакомой комнате. В окно светила луна, позволяя рассмотреть мужчину, неподвижно сидевшего у нее в ногах. Граф Калиостро не казался удрученным и взволнованным. Его полные щеки покрывал румянец, а в серых глазах блестели искорки. Жанна заметила про себя: «Он выглядит так, словно то, что произошло совсем недавно, было запланировано заранее и чрезвычайно обрадовало великого мага». Это испугало молодую женщину, и она шевельнулась, намереваясь подняться.
– А, графиня, вы пришли в себя… – Калиостро помог ей сесть. – Что ж, тем лучше. Видите ли, мне нужно с вами поговорить, и поскорее.
Жанна тяжело вздохнула. Она чувствовала себя усталой и разбитой. Ей хотелось немедленно уехать отсюда, оказаться дома, в уже натопленной Клотильдой комнате, и улечься в постель.
– Могу ли я ехать? – поинтересовалась она слабым голосом. – Я не в состоянии вести сейчас беседу. Обещаю, позже мы увидимся с вами, и вы еще раз вызовете дух моего деда. – Графиня сжала руки. – Мне так много нужно ему сказать… – Молодая женщина порывисто встала. – Пожалуйста, проводите меня.
Калиостро удержал ее за тонкую талию:
– Сядьте. Я не отпущу вас до тех пор, пока с вами не поговорю.
Она закусила губу:
– Что вам от меня нужно?
– Прежде всего, чтобы вы выслушали меня, – начал Калиостро. – Видите ли, дорогая графиня, вынужден признаться сразу, что никакой дух вашего деда я вызывать не буду, как бы вы ни просили.
