— И чего тебе не спится? — сварливо поинтересовалась Ната, обувая калоши и закатывая рукава садовой рубашки.
— А я жаворонок, всегда встаю рано, — с довольной улыбкой сообщил Мамонтов, не переставая упражняться. Сейчас он согнулся в поясе и тоже размахивал руками. — Ты, я вижу, тоже.
— Я, может, и поспала бы подольше, но дел невпроворот, — буркнула Ната, шагнув между грядок.
На самом деле, она тоже относилась к жаворонкам, и разве что, зимой, когда на улице мело, могла себе позволить поваляться подольше в кровати. Но и такое случалось с ней редко. Ната вообще не понимала, как кто-то может скучать или слоняться без дела. У нее дела всегда находились. Порой и дня не хватало, чтобы переделать все. Частенько на это уходила и часть ночи. И свою насыщенную жизнь она обожала!
Земля была сырая от росы. Но это не помешало Нате приступить к работе. Уже на кустиках завязывались огурчики. С каждым днем плоды становились все тяжелее. И чтобы хрупкие стебли не страдали, Ната все их подвязывала, пропалывала от травы. Она любила разговаривать с растениями, веря, что те живые и все слышат. Но сегодня ей мешали посторонние уши, и это немного раздражало. Поскорее бы закончил свои махания и убрался с глаз долой.
Мечтам Наты не суждено было сбыться. Какое-то время Мамонтов еще делал зарядку, а потом решил заняться созерцанием.
— Так и будешь пялиться?! — не выдержала и поинтересовалась Ната, когда работать и дальше под столь настырным взглядом уже не могла.
— За тобой приятно наблюдать, — просто отозвался он. — Давай, помогу?..
— Еще чего! — тут же отреагировала. Сделала это слишком резко, сама пожалела.
— Боишься, что не справлюсь? — усмехнулся Мамонтов.
— Не боюсь, а знаю. И помощь мне не нужна, — чуть не добавила «твоя», вовремя сдержалась. — Да и я скоро закончу, — почти миролюбиво добавила.
Сейчас Ната готова была сказать все что угодно, лишь бы он убрался отсюда. Она не музейный экспонат, чтобы ее разглядывать. И тут не бесплатный цирк.
— Ладно, пойду, тогда, приготовлю завтрак.
— Иди-иди, милок, — пробормотала Ната, когда Мамонтов уже не мог ее слышать. И сама же чуть не покатилась со смеху. Так говорила ее бабушка. Только вот на милка Мамонтов не тянул никак.
Через полчаса Ната вымыла калоши, оставив их сушиться на солнышке, и отправилась в дом. Ее на огороде и из кухонного окна было прекрасно видно. И пару раз она отчетливо чувствовала на себе посторонний взгляд. Но на это уже старалась не обращать внимания.
В доме пахло жареными яйцами. Сразу же захотелось есть, но еще какое-то время Ната медлила. Спустилась в подпол за корзиной для грибов. Сложила в нее специальный грибной ножичек и спрей от насекомых. С наступлением тепла этих кровососущих заметно прибавилось — все они попросыпались после зимней спячки и жаждали свежей крови. И Ната ничего против не имела, у каждого есть свое место в природе. Но и покусанной быть не любила, благо, для этого изобрели кучу всяких средств. А когда таковые у нее заканчивались, настойку от комаров она делала сама, пока не пополняла запас фабричными средствами.
— Я уже заждался, — такими словами встретил Нату Мамонтов, когда она буквально заставила себя войти в кухню. Вернее, голод настырно погнал ее туда.
— Ну и не ждал бы…
— Это не вежливо, раз мы живем в одном доме. А ты могла бы хоть раз обойтись без вредности, — по-доброму пожурил ее он.
Обычно она и обходится без этого, но с ним так не получалось. Да и Ната не старалась — ее расположение нужно заслужить, а он может из шкуры выпрыгнуть, все равно не получится.
— Это что? — смотрела Ната на большое блюдо с ломтями запеченного хлеба. По-прежнему пахло жареными яйцами, но ни омлета, ни яичницы и в помине не было.
— Попробуй, — ухмыльнулся Мамонтов. — Рецепт детства. Так готовила моя бабушка.
Он поддел один ломоть лопаткой и положил на ее тарелку.
— Руками вкуснее, — добавил, придвигая чашку с чаем.
Не сразу Ната поняла, что хлеб с начинкой. Сначала шла просто хрустящая корочка, чуть пропитанная маслом и присыпанная перцем и солью. Она и сама по себе была вкусная. А когда Ната дошла до нежной начинки из яйца, щедро приправленной зеленью, то аж глаза прикрыла от удовольствия. Во второй раз Мамонтову удалось поразить ее своими кулинарными способностями. Кто бы мог подумать, что какой-то олигарх на такое способен.
— Ну как? — поинтересовался он.
— Вкусно, — вынуждена была признаться Ната.
— Я заслужил награду?
— Какую еще награду?! — так и застыла она с лакомством в руке, не донеся то до рта.
— Ничего особенного. За то, что накормил тебя, ты научишь меня рубить дрова.
— Слушай, зачем тебе это? — вернула Ната хлеб на тарелку. — Ты живешь в городе, поди, в каком-нибудь пентхаусе… Там тебе точно не пригодятся эти знания.
— Для общего развития. Хочу, пока живу тут, выполнять мужскую работу сам.
Ната вгляделась в лицо Мамонтова и поняла, что он не прикалывается над ней и не шутит. Хотя… почему бы и нет? Сама она терпеть не могла колоть дрова, а нужны они в хозяйстве все время.
— Хорошо, научу. Только, вечером.
— А днем чем займемся?
Вот же пристал, как банный лист, честное слово! Оказывается, нет хуже никого скучающего и избалованного жизнью богатея. Они и развлекать-то себя не умеют. Но и она не нанималась.
— Ты — не знаю. А я собираюсь в лес, по грибы, — вернулась Ната к завтраку.
— Отлично! Я иду с тобой! — обрадовался Мамонтов.
Глава 11
Савелий
— Еще чего удумал! — возмутилась Натали. Так и прожгла его взглядом. — Дома сиди! Нечего тебе по лесу шляться. Вдруг кто увидит.
— В лесу-то? А у вас там обычно туристы прогуливаются небольшими толпами?
— Какие еще туристы? — округлила Натали глаза.
— Ну, самые обычные, столичные и из-за границы. Места-то у вас живописные, посмотреть есть на что.
Савелий уже с трудом сдерживал смех, понимая, что девушка принимает все за чистую монету. Вон и лоб симпатично наморщила, подыскивая ответ.
— Туристы к нам редко забредают, а вот местные жители любят ходить в лес. Особенно в такую погоду.
— Ну и пусть ходят, у меня есть маскировка, забыла?
— Маскировка для того, чтобы кто случайный тебя не узнал. Нарываться-то зачем? — нашлась Натали с ответом.
Что бы они ни говорила, какие бы доводы не приводила, Савелий видел, что не хочет она гулять по лесу в его компании из вредности. А раз так, значит, он обязательно пойдет в лес с ней — из принципа и желания досадить. Ну как она, так и он.
— Лес большой, троп много, — философски изрек он, подпирая голову рукой и пристально разглядывая девушку.
Упрямая, строптивая, непримиримая… Таких невольно хочется укротить. А поскольку, заняться ему тут больше нечем, будет пытаться сделать именно это. Да и нравились ему словесные пикировки с ней — в нынешнюю и довольно скучную жизнь только они и вносили разнообразие.
— А ты не забыл, что именно в нашем лесу тебя активно ищут?
— А я спрячусь за дерево, если что, — растянул Савелий губы в улыбке.
— А еще у нас в лесу много комаров.
— Ничего, не съедят, — тряхнул он волосами, понимая, как близок к победе.
— Ну, как хочешь. Я тебя предупредила, — знакомо передернула она плечами, и Савелий вдруг осознал, что нравится ему, когда она так делает, что подспудно ждал этого жеста.
— Это значит, что ты берешь меня с собой? — уточнил он.
— Если скажу «нет», останешься дома? — усмехнулась она, убирая со стола посуду. — Спасибо за завтрак, кстати. Это было… необычно, — сухо добавила.
А вот эта ее черта ему не нравилась категорически — она упорно не признавала ничего хорошего, что он делал, что у него получалось отлично, он точно знал. Интересно, почему? Эта девушка как будто дала себе слово не баловать его похвалой. А значит, и похвалы от нее он обязан добиться. Или это будет не он. Тут еще нужно разобраться, кто из них более упрямый.
