Что же теперь? Где Лили? Больше нет никаких сомнений, что с ней случилось какое-то несчастье. Заблудиться она не могла даже в самую темную ночь. Она знала здесь каждую тропинку. Тогда что же? С Бруно она не может быть, Бруно уже подходит к городу. Поблизости от трех дубов нет ни одного человеческого жилья, кроме домика лесничего. Но до него немногим ближе, чем до замка.
«Что если Лили оглушена молнией или даже убита?» — пронеслось в голове у Марии. И она поспешила в покои графини, чтобы рассказать ей все. Другого выхода не было. Графиня должна узнать о происшествии и оказать своей падчерице помощь, найти ее во что бы то ни стало.
Когда служанка доложила графине, что ее желает видеть Мария, Камилла вышла к ней уже в ночном пеньюаре.
— Что случилось, дитя мое? — удивленно спросила она, оглядывая промокшую, исхлестанную ветвями девушку. — Боже мой, на кого ты похожа?
Страх за подругу и волнение окончательно лишили Марию самообладания, она не могла больше сдерживаться и с рыданием упала перед графиней на колени.
— Ах, случилось несчастье! — воскликнула она, с мольбой протягивая руки к графине, весь вид которой выражал крайнее удивление.
Как обольстительно хороша была Камилла в эту минуту! Белый ночной пеньюар, отделанный дорогими кружевами, роскошными складками облегал ее высокую, статную фигуру. Гладкое бледное лицо с черными глазами, в глубине которых таился огонь, было окаймлено густой массой роскошных волос, которые волнистыми прядями распускались но белоснежной шее и падали до самой талии.
На лице этом не было заметно и следа волнения, оно было спокойно, словно мраморная маска. И только едва заметно подрагивали тонкие коралловые губы маленького рта. Ледяным холодом веяло от этого лица. При взгляде на него невольно вспоминалась голова Медузы Горгоны со змеями вместо волос, взгляд которой превращал все живое в камень.
Графиня протянула свою белую руку к стоящей на коленях Марии и заботливо подняла ее.
— Что привело тебя ко мне, милое дитя мое? — произнесла она. — И почему ты в таком виде? Платье твое промокло, волосы спутаны — где ты была?
— Я только что из лесу. О Боже! Я искала Лили. С нею, верно, случилось несчастье!
— Ты искала Лили в лесу? В такую грозу?
— В шесть часов вышли мы из замка и направились к трем дубам. Там Лили хотела поговорить с господином Бруно.
— С асессором фон Вильденфельсом? — перебила ее графиня. — Странно, это же нарушает все приличия. Что же дальше?
— Господин асессор должен был сообщить Лили нечто важное, но идти в замок ему не хотелось. Разговора их я не слышала, так как повернула обратно.
— Разве асессор фон Вильденфельс был у трех дубов?
— Да, графиня, я его узнала. У трех дубов мы оказались около семи часов. Было еще совсем светло. В восемь часов Лили могла уже вернуться. Я ждала ее до половины девятого, даже чуть дольше. Но страх за нее не давал мне покоя: я пошла искать ее.
— Доброе дитя, — с участием произнесла графиня. — В такую погоду…
— Да, началась гроза, но я побежала в лес.
— Ты ничего не видела и не слышала? — поспешно спросила графиня.
— Ничего кроме шума бури, вспышек молнии и раскатов грома. Я звала ее, дошла до трех дубов — все напрасно, ее нигде не было. Тогда я побежала обратно в замок. Я надеялась, что она пошла другой дорогой и мы разминулись. Однако и здесь ее не оказалось… Графиня, уже половина десятого, с ней наверняка случилось несчастье. Иначе как можно объяснить ее отсутствие? Может быть, она убита молнией или напоролась на сук, или упала и расшиблась.
— Боже упаси, дитя мое! Но я вполне понимаю твое беспокойство. Меня тоже встревожило столь долгое отсутствие Лили. Я немедленно прикажу обыскать лес.
— О да, графиня, пожалуйста! — умоляла Мария. — Я вся дрожу от страха.
— Спокойствие, дитя мое, спокойствие. В таком волнении ничего не сделаешь, — сказала графиня и позвонила.
Вошла горничная.
— Позовите ко мне управляющего, — приказала графиня.
Служанка удалилась исполнять приказание, а графиня принялась успокаивать Марию.
Через несколько минут появился фон Митнахт.
— Ужасное событие заставило меня пригласить вас к себе, господин Митнахт, — сказала графиня. — Мария мне только что сообщила, что дочь моя около семи часов вечера ушла в лес и до сих пор не вернулась. Я боюсь за нее. Могло произойти какое-нибудь несчастье. Пожалуйста, распорядитесь, чтобы люди с фонарями обыскали весь лес.
— Ваше сиятельство, я немедленно пошлю людей, — проговорил управляющий, — но было бы хорошо, если бы фрейлейн Мария хотя бы приблизительно указала направление, куда ушла молодая графиня. Лес так велик…
— Кажется, ты сказала, что моя дочь пошла к трем дубам? — спросила графиня Марию.
— Да, к трем дубам, графиня. Нельзя ли и мне вместе с другими отправиться на поиски Лили?
— Ты так беспокоишься, что я не могу отказать в твоей просьбе, несмотря на то что уже ночь. Господин Митнахт возьмет тебя с собой.
Управляющий поклонился и вместе с Марией вышел из комнаты графини.
Немедленно позвали нескольких конюхов, кучера и работника, находившихся в замке. Двое слуг взяли по фонарю. Во дворе к ним присоединился садовник, тоже с фонарем.
Фон Митнахт руководил группой, которая, кроме него, состояла из шести человек. Мария шла рядом с фон Митнахтом.
Дождь перестал, ветер тоже почти утих. Тучи на небе поредели и почти не заслоняли луну. Из леса тянуло запахом мокрой зелени. Гроза и дождь оживили и освежили природу, измученную долгой засухой и дневной жарой. Было довольно свежо, почти прохладно, — заметно упала температура после грозы.
Поисковая группа двигалась по дороге, ведущей к трем дубам. Вперед шел садовник. Неожиданно он увидел стоящего между деревьев человека и окликнул его. Это был лесничий Губерт.
— Вы были в лесу во время грозы? — спросил его фон Митнахт.
— Да, был, — ответил тот.
— Молодую графиню не встречали?
— Молодую графиню? Как молодую графиню? — заикаясь, спросил Губерт и в растерянности уставился на слуг с фонарями.
— Да, вы не ослышались, я спрашиваю о молодой графине, — повторил управляющий. — Мы ищем ее, потому что она до сих пор не вернулась домой.
— Не вернулась домой? — опять переспросил побледневший и смущенный Губерт.
— Так вы не видели молодую графиню? Вы никого не видели? — взволнованно обратилась к нему Мария, всмотрелась в лесничего и отпрянула: таким она его еще никогда не видела.
Губерт был бледен как мертвец. Волосы и борода всклокочены. Одежда промокла насквозь.
— Слышал ли я что-нибудь? Да, я слышал крик, — ответил лесничий. — Но это было с час назад, во время грозы.
— Крик? Вы не могли разобрать — откуда? — в один голос воскликнули Мария и управляющий.
— Мне кажется, оттуда. — Лесничий указал в ту сторону, откуда, по его предположению, доносился крик.
— Это со стороны скал, — сказал фон Митнахт.
— О Боже! — воскликнула Мария. — Скорей туда!
— Лесничий! Возьмите с собой трех человек и идите по направлению к дубам, — распоряжался управляющий. — А мы с остальными пойдем к обрыву. Обыскивать каждое деревце, каждый кустик!
Губерт, кучер с фонарем и два конюха двинулись в указанном направлении. Фон Митнахт с оставшимися людьми свернул напрямик к известковым скалам.
Странное, жутковатое впечатление производили эти люди с фонарями, блуждающие по лесу. Скоро оба отряда потеряли друг друга из виду, так как двигались в противоположных направлениях.
Мария громко звала Лили. Далеко разносился голос управляющего. Но ответа не было. Лес погружен был в глубокое, мрачное безмолвие, и только эхо глухо и страшно вторило голосам.
Садовник с фонарем шел впереди. Два других работника освещали и обыскивали кусты, которые росли у дороги. Таким образом они подошли к опасному месту, где тропа приближалась к обрыву у известковых скал.
Вдруг садовник нагнулся.
— Что это? — воскликнул он, поднимая что-то с земли. — Кажется, это шляпка и вуаль молодой графини.
В мрачной ночной тишине, которую нарушал только доносящийся снизу шум прибоя, слова эти произвели на всех жуткое впечатление.
