Читаем без скачивания Герой должен умереть - Эльвира Суздальцева

Когда знахарка вернулась, он протянул ей украшение.

– Держи. Это чистое золото. Потом купишь все, что нужно, в других селениях.

Женщина смотрела на браслет, и на ее лице боролись страх и жадность.

– Добыча мародера до добра не доведет, – забормотала она, но приняла золото. – Скоро ничего не останется и у других. Говорят, меткий стрелок ищет дорогу к Солнцу. Ох, горе нам, если он сгинет…

Я вздрогнула.

– Стрелок?

Знахарка посмотрела на меня мутными подкисшими глазами.

– Ага, стрелок. Люди бают, старая шаманка снарядила его в путь по завету предков. Долго ли, коротко ли идти охотнику, но настигнет он Солнце, пронесется верная стрела и закатится оно навеки. Так говорит легенда, такие вести разносят люди.

– Ложь, – бросил Бьерг. – Людям хочется во что-то верить, вот и выдумывают.

– Ага, – знахарка расплылась в ухмылке, в которой недоставало нескольких зубов. – Тебе-то, мародер, чего верить? Тебе-то радоваться впору, вон сколько золота нагреб…

– Не каркай, ворона древняя, – жестко оборвал ее Бьерг. Он огладил Мангу от головы до хвоста и обратился к нему, – Потерпи, брат, поспи. Я скоро вернусь к тебе, – и снова знахарке. – Вылечи его. Если за мной останется еще долг, уплачу. Ты знаешь, я не обману.

Женщина положила руку на лоб зверя и закивала.

– Приходи через закат, там и поговорим.

Оставив Мангу на попечении целительницы, мы с Бьергом отправились в пещеру старейшин. Все люди в селении были заняты работой, и каждый, кто останавливался здесь хотя бы на две ночи, должен был приносить пользу общине. Быстро перебрав в уме свои немногочисленные навыки, я решила, что достаточно пользы от меня может быть в плетении циновок и другой утвари. Бьергу было решительно все равно, чем заниматься, и седоусый старейшина велел ему навить веревок из крапивы. После короткого разговора Бьерг задержался и отсчитал старейшине несколько монет, крупнее тех, что отдал знахарке. Поджидая его у выхода, я не слышала, о чем они говорят, но видела, что старейшина смотрит на зеленоватую бронзу чуть ли не с отвращением. Но, как и целительница, монеты взял.

Мы забрались в пещеру, на которую указал нам старейшина. В ней ничего не было, кроме двух лучин, торчавших в расселинке, да охапки сухой травы на каменном полу. По прошествии ночи я чувствовала к своему спутнику еще большее доверие, чем после моего спасения. А он, похоже, проникся ко мне уважением после тяжелого ночного перехода.

Бьерг зажег лучины и кинул мне кресало.

– Держи. Разведи огонь.

У стены валялось несколько корней и колючих веток. Я разложила маленький костерок в глубине пещеры. Бьерг ненадолго ушел и вернулся с пропитанным жиром туеском, полным воды. Я подвесила его за плетеную ручку на каменном выступе над огнем.

Мой спутник достал из мешка связку полосок сушеного мяса, нанизанных на нить, и сказал:

– Ешь, ты голодная.

Увидев еду, я тут же сглотнула набежавшую слюну. Сутки голодания и невообразимое напряжение последних часов давали о себе знать. Саднили набухшими мозолями ладони.

Мы пили ничем не заправленный кипяток, и делили походную пищу. Я поймала себя на том, что дремлю с глиняной чашкой в руках. Бьерг затоптал костерок, стянул сапоги и улегся на солому, предусмотрительно отделив мне охапку. Я допила воду, загасила лучины и свернулась клубком, закуталась в пончо, стараясь зарыться в траву поглубже.

Не чувствуя ничего кроме абсолютной эмоциональной и физической измотанности, я заснула в одну секунду.

Глава 5

Далеко за пределами реальностей, меж бесконечными рядами стеллажей, доверху набитых книгами, прогуливались двое. Солнечные лучи проникали сквозь стеклянный потолок и золотили седые волосы мужчины. Длинный шлейф богатого платья женщины тянулся по пыльному полу. Они негромко разговаривали, и этот разговор длился уже давно.

– И все же, Демиург, я продолжаю держаться мнения, что мы поступаем неразумно, доверяя Амгалану эту задачу целиком.

Мужчина неспешно вышагивал, заложив руки за спину, смотрел в потолок.

– Да, Гермия, ему не равняться с теми, кто был раньше. И, конечно, никогда не заменить погибшего Разрушителя. Но он талантлив, а нам требуется помощник.

Дрогнули длинные ресницы.

– Неужели во всех мирах больше не найдется ни единого таланта?

– Он сам воззвал к нам. Он упорен и не сдается. Создание миров ему никогда не постичь, но разрушать – почему бы и нет?

– Тем не менее, ему не удалось с первого раза, – с мягким нажимом отвечала женщина. – Ему помешали.

Тонкие губы мужчины чуть растянулись.

– Те-ринга, – проговорил он, растягивая слоги. – Интересный творец.

– Она оказалась сильнее Амгалана, раскусила его замысел, как скорлупу. Я бы не отказалась взглянуть на нее поближе. Быть может…

Невысказанные слова зазвенели в воздухе. Мужчина любовался потолком, прищурившись.

– Я наблюдала за ними, – продолжила женщина. – Пусть Теринга полюбила своего героя, но она была готова уничтожить его во имя идеи. Ей всегда хотелось творить еще лучше, мощнее, реальней, и она готова жертвовать ради этого жизнями.

– Амгалан тоже легко жертвует, – заметил Демиург.

– Но даже если Амгалану удастся сжечь этот мир, возродить руины заново ему нипочем не удастся, – парировала Гермия.

– Разве ты не станешь сама заниматься созиданием?

– Я одна, Демиург. Мои чаны полны замешанной глины, а в паутине еще достаточно просветов. Увы, боюсь мне не вытянуть все возможности грядущего мира. А Теринга молода, амбициозна, с ясным взглядом. Если ее талант объединить с замыслом Амгалана, новый мир может стать бриллиантом в мировой паутине…

Меж стеллажами слева показался просвет. Огромное пыльное окно начиналось от пола и уходило вверх. Сквозь стекло лился мягкий свет заходящего солнца. Оранжевым подсвечивались облака, а в них парил легкий востроносый корабль с черными парусами и черным развевающимся флагом.

В единственной каюте, склонившись над маленьким столиком, сидел курчавый черноволосый юноша в алой повязке. Закусив губы, он скрипел пером по бумаге, то и дело обмакивая его в тяжелую чернильницу. По всей каюте были разбросаны исчерканные и исписанные листы, стопками громоздились на прикрученных к стене полках, на кровати, под столом…

Юноша писал, пальцы его покраснели и стерлись, несколько мозолей вскрылось, и кровь смешивалась с чернилами на бумаге. Он был бледен и изможден, под глазами синели круги. Наконец, последняя фраза появилась на листе:

«Алое Солнце закатилось вновь, и люди стали просыпаться в подземных убежищах»

Едва поставив точку, юноша уронил перо, сполз со стула, на четвереньках добрался до маленького бара в виде глобуса, извлек бутылочку темного стекла и принялся жадно пить.

– Добьете вы себя, мэтр.

Писклявый голос доносился откуда-то сверху. Амгалан поднял глаза и увидел карлика, который раскачивался на люстре в виде штурвала.

– Сгинь, – бросил автор.

– Что ж так грубо – «сгинь»? Непрофессионально, мэтр.

Амгалан швырнул в карлика опустевшей бутылкой. Книжный Червь проследил за снарядом, что пролетел в полуметре от его носа, спрыгнул с люстры, взобрался на рабочее место и принялся изучать листы.

– «Алое Солнце сжигало селение за селением…» – нараспев продекламировал он. – «Несчастный чувствовал, что жилы его горят, как веревки в костре…» Бр-р-р! – передернулся карлик. – Жуть берет. Только что-то это вы вокруг да около? Столько народу поодиночке перебили, а Герой не дается, а?

Амгалан зубами содрал пробку с очередной бутылки. По каюте распространялся сильный аромат кофе.

– У меня кончается вдохновение, – пробормотал он заплетающимся языком.

– А у меня – терпение, – в тон ему подхватил карлик. – Не находите, что я достаточно послужил?

Тут глазки Червя плотоядно оглядели полки. Ближе к полу был устроен шкафчик, закрытый на ключ. Карлик впился в него взглядом.

– Мэтр, ну право слово…

Амгалан растянул губы в улыбке и покачал длинным мозолистым пальцем.

– Но-но, червяк. Всему свое время.

– А если оно не настанет?! – взвизгнул карлик. – Да вы ж умрете от изнеможения раньше, чем этот мир уничтожите! И что мне тогда делать?! Вы мне хоть скажите, где ключ?..

Но Амгалан не слушал.

– Мне нужно вдохновение, – бормотал он, разглядывая плещущуюся в бутыли темную жидкость. – Озарение. Мне нужна… Дьявол! – глаза автора вдруг вспыхнули.– Эй, Червь! Ключ, говоришь? Скажу я тебе, где ключ. Только сначала найди-ка ты мне музу. Тогда поговорим.

– Музу? – карлик почесал длинный нос. – Вам какую, мэтр – блондинку, брюнетку, с крылышками, без? Особые предпочтения? Ласковую, покорную, изобретательную?

Амгалан вылил в себя остатки питья.

– Настоящую, – прошептал он.