— Хочу.
— Увольте меня, друзья, — сказал Гард. — Фантастика не по моей части.
— Но я все-таки не понимаю, — сказал Шмерль, — как можно убить в запертой комнате, а потом выйти оттуда, ее не открывая. Для меня это необъяснимо.
— Пустяки! — Кахиня небрежно махнул рукой. — Куда угодно можно войти и откуда угодно выйти, были бы кларки!
— Но позволь, — удивился Шмерль. — Кларки, конечно, сила, но даже стокларковой бумажкой нельзя снаружи отпереть внутренний засов!
— Кларки все могут, — чеканя каждое слово, невозмутимо повторил Кахиня при всеобщем смехе.
— Нет, я имею в виду физически…
— А я — нравственно. Клод, подтверди!
Серпино, смеясь, неопределенно качнул головой.
— Боюсь, что Шмерль все же прав, — сказал он затем. — Никакие кларки не помогут нашему другу Гарду решить эту маленькую проблему, представленную нашему вниманию.
— Чепуха, — сказал Карел Кахиня. — Будь у Гарда миллион, он тиснул бы объявление в «Вечернем звоне», и таинственный преступник сам прибежал бы к нему с протянутой лапой.
Серпино сдержанно улыбался.
— Я поступлю проще. Сто кларков тому, кто сейчас разгадает загадку нашего друга, пока мы приканчиваем эту бутылку!
Бейли молча протянул руку.
— Вот видите, — сказал Серпино, — и миллиона не нужно.
— А я что говорил? — торжествующе воскликнул Кахиня. — Кларки все могут!
— Боже мой, — терзаясь догадкой, простонал Шмерль. — Если Рольф знает, как было дело, то он…
— Он и есть преступник! — весело закончил Карел. — Гард, где твои наручники? Честер, где твое стило?
Бейли красноречиво пошевелил пальцами:
— Долго я буду ждать?
— Вначале было слово, — напомнил Клод Серпино. — Так сказано в Библии.
— И посему, — воскликнул Кахиня, — колись!
— Мальчики, — ласково произнес Бейли. — Не надо было спать на школьных уроках физики, и кларки были бы ваши… Магнит! Точнее говоря, электромагнит, и металлическая щеколда идет за ним, как собачка за хозяином. Так долго ли я буду ждать? — закончил он преувеличенно противным голосом.
Серпино вопросительно посмотрел на Гарда.
— Увы, Клод, идея, кажется, не лишена практического основания, — подтвердил Гард. — Полагаю, следует выплатить Рольфу гонорар, чтобы он выставил нам… — Гард повернулся к Кахине: — Какой сейчас самый лучший коньяк?
— Полиция всегда так, — притворно вздохнул Карел, — из всего извлекает выгоду… А лучший в мире коньяк тот, который пил Черчилль: армянский!
3. МАГНИТ
Утром следующего дня, явившись в управление, Гард первым делом вызвал к себе Таратуру. Официальное расследование убийства антиквара Мишеля Пикколи, как понимал Гард, вскоре придется прекратить или, точнее, приостановить «за нерозыском преступника»; две недели даются на этот розыск, а они пролетают, словно реактивные истребители, оставляя после себя неясный гул досужих разговоров. Однако фокус с магнитом тянул к себе Гарда, как… магнит! — здесь следует, очевидно, извиниться перед читателем за сравнение, — и комиссар, как истинный детектив, то есть детектив не по должности, а по призванию, уже теперь понимал, как бы ни складывалась по этому делу «бухгалтерия», в какой бы архив ни засовывали его официальные предписания, он, Гард, все равно будет копать до конца, — если угодно, любительски, то есть не за кларки и страх, а за совесть.
Магнит, насколько позволяли судить Гарду его весьма скромные познания в физике, был все же возможен в качестве отмычки. При этом он понимал, что если эта мысль лишь окольным путем дошла до комиссара полиции, то додуматься "до того же самого мог лишь необычный преступник. Правда, Гарду еще предстояло выяснить, насколько реалистично предположение Рольфа Бейли, которое хорошо высказать в веселом застолье, но трудно осуществить перед лицом, как сказал бы профессиональный докладчик, окованной железом двери.
— Вы меня звали, господин комиссар? — нарушил Таратура мысли Гарда.
— Да, садитесь. Вот ведь какая петрушка, — сказал комиссар. — Есть предположение, что щеколда на дверях была задвинута убийцей с помощью сильного магнита…
— Ловко! — сразу принял идею инспектор. — Того гляди, комиссар, они скоро вооружатся радиолокаторами и лазерными пистолетами! Эн-тэ-эр, черт бы ее побрал, извините за выражение!
— Я прошу вас, инспектор, произвести следственный эксперимент, — продолжал Гард, выслушав сентенцию Таратуры. — Для этого надо добыть сильный магнит и повторить операцию со щеколдами. Посоветуйтесь с нашими техническими экспертами, они подскажут, куда обратиться за магнитом.
— Проще всего одолжить в Институте перспективных проблем, — сказал Таратура.
Гард задумался. Конечно, в этом институте такой магнит найдется наверняка, но уж слишком часто за последнее время это заведение, возглавляемое старым знакомым комиссара генералом Дороном, оказывалось каким-то образом связано с теми, против кого Гарду приходилось вести борьбу. «Будь подальше от тех, — говорил незабвенный Альфред-дав-Купер, — кто сам не стремится с тобой к сближению!»
— Нет, инспектор, обойдемся без ИПП.
— Вас понял. Разрешите идти?
— Минуту, — сказал Гард, затем снял телефонную трубку и набрал номер: — Отдел физической экспертизы? Комиссар Гард. Кроуля, пожалуйста. Кроуль? Приветствую вас, дружище. Дайте добрый совет: можно ли определить, оказывалось ли на кусок железа воздействие с помощью сильного магнита? Металлическая щеколда на двери… Да, совершенно верно: дверная задвижка. Так, благодарю вас, Кроуль. Доставим часа через полтора. Привет!
Гард опустил трубку на рычаг.
— Так будет лучше, инспектор. Берите дежурного слесаря, поезжайте и аккуратно, в резиновых перчатках, снимите обе щеколды. Отдадим Кроулю на экспертизу. Ясно?
— А следственный эксперимент?
— Потом, после заключения экспертов, а то, не дай Бог, ненароком сами же уничтожим магнитные следы. Действуйте, Таратура. Ну а если следов не будет, то и следственный эксперимент ничего не даст…
«Да, — подумал комиссар, когда инспектор вышел из кабинета, — научно-технический прогресс, ничего не скажешь!»
Через некоторое время в дверь, неплотно прикрытую Таратурой, заглянул специалист по замкам и сейфам старина Фукс:
— Здравия желаю, господин комиссар!
— Мое почтение, господин Фукс! У вас особое чутье на начальство: вы появляетесь, когда о вас думают. Я только что хотел вам звонить.
— Какое же это чутье? — боком входя в кабинет, проговорил старик. — Логика, господин комиссар! Таратура поехал снимать щеколды у антиквара, взял с собой дежурного слесаря, а он сидит со мной в одной комнате. Ну, думаю, сейчас меня вызовет комиссар Гард, почему бы ему не вызвать, если он продолжает ломать голову над загадкой? Ломать одну голову — хорошо, а две — еще лучше!
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
