На одном дворе нам показали небольшую, богато отделанную комнату, в которой султаны принимали иностранных послов. Эта комната устроена в воротах, носящих название Ворот Блаженства, хотя по справедливости их бы следовало назвать «порогом эгоизма», так как все это блаженство относится лишь к одному лицу. Затем начинается гарем, или женское отделение, окруженное садами, бассейнами, фонтанами, киосками и банями.
Мы зашли в киоск, выстроенный багдадскими художниками и рабочими, которых вызвал в Константинополь один из султанов, пленившийся красотою причудливых построек, облицованных разноцветными кафелями. Цвета и узоры этих глазированных кирпичей чрезвычайно ярки, но так искусно составлены, что эта пестрота не рябит в глазах, а сливается в одно прелестное, гармоническое целое.
Внутри киоск украшен самыми изящными, бесконечно разнообразными узорами и уставлен диванами. Пред ним мраморная терраса, с большим бассейном и фонтаном; кругом ее – группы разнообразной зелени, между которой сквозят стены дворцовых зданий, обитаемых женами покойного Султана Абдулмеджида. Из Багдадского киоска мы перешли в библиотеку, которая помещается в отдельном киоске. Книги, в цветных кожаных переплетах, уставлены по шкапам в осмигранной зале. Говорят, что в ней хранится много восточных рукописей, но, кажется, нет каких-либо остатков византийской письменности.
Из библиотеки нас повели в роскошный киоск Султана Абдулмеджида с превосходным видом на Босфор и Мраморное Море. Окна наружного фасада с зеркальными стеклами в то же время служат дверями на открытую и убранную цветами террасу, которая высится на краю холма. Внизу стоят древние византийские стены, а между ними и берегом Мраморного моря положены рельсы железной дороги. Внутри киоск состоит из нескольких гостиных, богато убранных голубым штофом, позолотою и европейскою мебелью. Нам предложили длинные трубки с превосходными янтарями, различные прохладительные напитки и кофе в фарфоровых скорлупках, помещенных в серебряные чашечки, усыпанные бриллиантами. Отдохнув, пошли в хранилище дрогоценностей, всевозможного оружия, седел, конских уборов, сервизов и редкостей, представляющих образцы восточного искусства, богато отделанные каменьями. Между последними некоторые рубины и изумруды поражают своею величиной. Тут же хранится одежда Магомета.
Затем нас повели к храму Св. Ирины, обращенному в арсенал. Мы прошли мимо двух огромных платанов, современных Греческой империи. Из них один имеет семь сажен в окружности. Против этих живых свидетелей старины устроен монетный двор, а немного дальше – арсенал в церкви Св. Ирины. Церковь эта была сооружена Константином Великим во имя мира (по-гречески «Ирина» значит «мир»). Она построена базиликою. По стенам и хорам, закрашенным желтою охрою, расставлены всевозможные оружия и манекены, представляющие костюмы и вооружение янычар. В этом храме, при Феодосии, происходил второй Вселенский Собор 150 православных святителей, установивший догмат об исхождении Духа Святого от Отца. К западной стороне храма примыкает небольшой двор с овальным бассейном, который носит название Златоустовой крещальни. На дворе и в примыкающем коридоре собраны саркофаги и остатки древностей, но все это перемешано и свалено без всякого порядка и системы.
Из Сераля нас повели на Атмейдан или мясную площадь, носившую во времена Восточной Империи название Гипподрома. Она была окружена амфитеатром и украшена памятниками и произведениями искусства. На ней производились конные ристалища, игры и бои гладиаторов с дикими зверями. Мы остановились, чтоб осмотреть три уцелевшие с того времени памятника: Египетский обелиск, Змеиную колонну и обелиск Константина Багрянородного.
Египетский обелиск привезен из Фив в Рим, а оттуда в Константинополь при Императоре Феодосии I. Он поставлен на мраморном пьедестале, украшенном барельефами, представляющими Феодосия с его семейством. Самый обелиск имеет 60 футов вышины, покрыт иероглифами и так сохранился, что кажется, будто время его щадит и не хочет к нему прикоснуться.
Рядом с ним стоит Змеиная колонна, древнейший из известных в мире бронзовых памятников, в виде столба, свитого из трех змей. Он находился в Дельфийском храме и служил подставкою золотому треножнику, принесенному греками в дар Аполлону. Змеиный столб на настоящее его место поставлен Константином Великим. Магомет II отрубил у него одну голову, а две другие украдены в начале прошлого столетия.
Обелиск Константина Багрянородного, в девяносто четыре фута вышины, был покрыт медными вызолоченными досками, которые сорваны турками. Все эти памятники окружены решетками и стоят в ямах, потому что нынешний уровень площади гораздо выше их оснований, и может быть, если порыться в этой насыпи, нашлись бы кое-какие остатки и следы гипподрома.
С восточной стороны площадь замыкает Св. София, а с южной – красивая мечеть Ахмета I, с шестью минаретами и большим садом; с других сторон к ней примыкали казармы янычар. В былое время на этой площади происходило много бурных и кровавых сцен. Здесь начинались споры и драки партий цирка, носивших название по цвету возниц на ристалищах. Так, например, в правление Анастасия I во время драки погибло до трех тысяч человек, а при Юстиниане I вражда между «голубыми» и «зелеными» дошла до того, что после пятилетних споров, Император, принадлежавший сам к партии голубых, вынужден был вызвать Велисария и истребить эти обе, соединившиеся против него партии. При этом погибло до 300 000 человек. Это же место служило поприщем беспрестанных возмущений янычар, и здесь же, 4 июля 1826 года, Султан Махмуд истребил это разнузданное войско. Рассказывают, что во время резни было брошено в Босфор до 25 000 трупов; переменившийся ветер прибил их к берегам, разнося зловоние, заразу и болезни; а от рыбы жителям пришлось надолго отказаться.
С Атмейдана нас повезли по улицам и рынкам в мечеть Солимана. Улицы действительно грязны, но не везде и, во всяком случае, не в такой степени, как обыкновенно кричат про Константинополь. Ведь и в наших городах кварталы, занятые бедным населением, не отличаются особенною чистотой, к тому же у нас нет такой уличной жизни, как на Востоке, где большинство населения живет, работает, отдыхает и ест на улицах или в открытых лавках. В этом главные причины зловония и грязи больших восточных городов. Зато в мечетях, на окружающих их дворах, в садах и на кладбищах соблюдается чистота и опрятность, а для большинства проживающих на улицах эти места имеют то же значение, как наши гостиные и кабинеты.
Внутренность Сулеймании, несмотря на свою красоту, уже не могла восхитить меня, я только что был очарован Св. Софией, с которой Сулеймания представляет не более как копию. Зато снаружи она чрезвычайно красива: куполы, стены, окна, решетки, аркады прелестно связаны и нагромождены друг на друга, в противоположность к уносящимся в небо минаретам. Вся эта постройка, окруженная зеленью маститых платанов и темных кипарисов, переносит в мир фантазии и мечтательности.
