Ежедневно в 8 часов 30 минут утра они входили в большое здание на углу бульвара Сен-Жермен и Университетской улицы. Несмотря на то, что оно находится всего в нескольких минутах ходьбы от площади Согласия и, следовательно, расположено в центре Парижа, очень немногие парижане знали, что в этом здании размещались отделы 2-го бюро. В этой части бульвара не было большого движения, и по вечерам она была в сущности безлюдна.
Это было большое солидное здание, внушающее сразу доверие и вызывающее чувство таинственности. Все здесь казалось совершенно обычным лишь до того момента, как вы входили внутрь и останавливались рядом с человеком, сидящим за маленьким столиком. Он предлагал вам заполнить бланк с указанием вашего имени и цели визита. Потом появлялся другой человек, который уносил заполненный фланк. Если бы вы могли проследить за ним, то увидели бы, как он вошел в одну из комнат на первом этаже и передал вашу анкету новому лицу; после просмотра ряда дел или списков, а также сверки вашей фамилии и других данных, вплоть до вашего почерка, с данными, имеющимися здесь, вы получали разрешение на вход. Обстановка ничем особенным не выделялась. Было только одно обстоятельство, отличающее это здание от любого другого. Здесь было, пожалуй, слишком тихо. В коридорах вы никогда не могли бы увидеть праздношатающихся или мирно беседующих сотрудников. В 9 часов офицеры, к этому времени уже просмотревшие свою корреспонденцию, собирались в большой комнате с высокими потолками и широкими окнами. Стены этой комнаты были отделаны красным деревом. В центре ее стоял большой овальный стол, а вокруг него 15 кресел. Все офицеры были в гражданском платье. Последним появлялся пожилой человек, который занимал председательское место. Он был среднего роста, с жесткими, коротко остриженными, седеющими волосами, с моложавым лицом, в пенсне.
Собравшиеся начинали обсуждать содержание полученной за день почты, и сразу становилось очевидно, что она поступала не только из всей Франции, но также из всех стран мира без исключения. Можно было также уловить, что каждый из присутствующих ведал либо группой стран, либо одной какой-либо страной.
Однако догадки ваши на этом, пожалуй, и заканчивались; ибо даже здесь, в самом сердце 2-го бюро, язык, которым пользовались все собравшиеся, был до предела лаконичен и осторожен. Никакие имена никогда не упоминались. Когда говорилось о «ценной информации», то никто не разъяснял, что это за информация и в чем ее суть.
Председатель — полковник Гоше — являлся начальником 2-го бюро уже в течение многих лет. У него были два помощника. Это были майор Перье и комендант Новар, оба небольшого роста и невнушительной внешности. Далее шли 8 начальников отделений в чине майоров и капитанов. Каждый из них отвечал за определенный район или страну. Все они работали под чужими именами; что касается их подлинных имен, то они были известны только начальнику 2-го бюро.
Каждым сотрудником 2-го бюро давалось клятвенное обязательство хранить все известное ему в величайшей и полной тайне.
2-е бюро было организовано по территориальному признаку. Каждый район был закреплен за определенным сотрудником. Это был офицер, носивший гражданское платье, который подбирал агентов для своего района и руководил их деятельностью. Его управление было расположено вблизи соответствующего пограничного района. Он собирал всю доставляемую его агентами информацию, обрабатывал ее и направлял в Париж. Существовали также офицеры, находившиеся в зарубежных государствах. Они также собирали сведения через свою агентуру, но очень редко обращались непосредственно в Париж. Обычно их доклады проходили через сотрудника, ведавшего ближайшим пограничным районом. Он его сокращал, обрабатывал и сравнивал с другими данными, находившимися в его распоряжении. После всех этих операций на докладе ставилась одна из трех букв: «Д», «В» или «С». Буквы эти обозначали: достоверно, возможно или сомнительно.
Система эта была весьма надежной и безопасной. Но она была также чрезвычайно медлительной.
* * *
Так выглядело на деле 2-е бюро: почтенное деловое учреждение, работающее, быть может, чересчур размеренно. Однако 2-е бюро работало и несколько иначе: каждый вторник и четверг в определенные часы дня какие-то молодые люди входили в большой жилой дом № 44 по Лиссабонской улице. Они поднимались на третий этаж и звонили у дверей с надписью «Экспорт и импорт» (в Париже торговые конторы нередко помещаются в жилых домах). Пожилая женщина — секретарша — вводила их в кабинет с мебелью, обитой красной кожей, и уставленный книжными полками, в беспорядке, заваленными различными газетами, книгами и журналами. В кабинете стояло также огромное бюро, занимавшее все пространство между окнами. За бюро сидел мсье Лемуан.
Мсье Лемуан имел привычку давать этим молодым людям деньги. За это молодые люди должны были знакомиться с секретаршами иностранных посольств, консульств, проводить с ними вечера, развлекать их, доставлять им разнообразные удовольствия, добиваться максимальной интимности для того, чтобы, наконец, попытаться выкрасть с их помощью иностранные паспорта. Этот трюк в течение многих лет весьма удавался. Даже в тех случаях, когда девушка догадывалась о том, кто является похитителем, она очень редко заявляла об этом в полицию. Если же она иной раз и решалась на это, то молодой человек немедленно подвергался аресту, и посольство оповещалось, что арестованный строго наказан. В действительности же молодой человек никогда не проводил более одного — двух дней под арестом.
Мсье Лемуан был примечательной личностью: высокого роста, плотного сложения, лысый, исключительно энергичный, образованный и изобретательный. Он был светским человеком, и вы никогда не дали бы ему его 70 лет. Жизнь его напоминала какой-то фантастический роман. Звали его вовсе не Лемуан, а барон Кениг. Впрочем, и не барон Кениг, а герр Корф. А вернее даже и не герр Корф, а совсем иначе: Штальман. Во всяком случае, он был урожденным немцем, хорошо известным не только в довоенном Берлине, но и во всей Европе как лучший игрок в бридж на континенте и как человек, который проигрывал только тогда, когда хотел проиграть. Одна из его афер кончилась сенсационным процессом, в который были вовлечены некоторые видные представители высшего берлинского общества. Штальман-Корф-Кениг сумел избежать ареста и бежал в Париж, где он превратился в Лемуана. Во время первой мировой войны он начал работать во 2-м бюро, руководя деятельностью его агентуры в Испании. Утверждали даже, что им, в конце концов, было раскрыто дело пресловутой Мата Хари. Однако он сам — Лемуан — упорно это отрицал. Его контора «Экспорт и импорт» была только ширмой для транспортировки оружия. Мсье Лемуан был всегда известен в международных кругах также как преуспевающий торговец контрабандным оружием.
Контора в доме № 44 на Лиссабонской улице отнюдь не была единственной в своем роде. В одном только Париже их было не менее девяти. Большинство находилось вблизи биржи и выдавало себя за комиссионные фирмы. Во всей Франции их насчитывалось 68.
Большая часть их использовалась в основном только для приема лиц, появление которых на бульваре Сен-Жермен было по каким-либо причинам неудобно. Некоторые из этих контор специализировались исключительно на приеме сотрудников иностранных посольств и консульств в Париже и других больших городах. Каждая такая контора имела в своем распоряжении, по крайней мере, одну француженку, обычно телефонистку. В сейфах этих контор находился, как правило, большой набор резиновых печатей различных иностранных учреждений и министерств, украденных или подделанных. Запас их никогда не иссякал: агентов нужно было постоянно снабжать соответствующими документами. Агенты — сотрудники французской разведки — были размещены повсюду. Они работали на военных заводах, содержали лавки вблизи арсеналов, мыли полы на авиазаводах, сорили деньгами в ночных клубах, дружили с продавцами наркотиков и проститутками, занимали почетные места в ассоциациях офицеров-резервистов, снабжали деньгами ростовщиков, влюблялись в директоров экспортных фирм, поступали на службу в частные сыскные агентства, были клиентами переводческих бюро, которые время от времени получали работу от консульств и посольств. Они были друзьями проводников международных спальных вагонов, рейсы которых охватывали всю Европу, и выпивали в маленьких тавернах с водителями автобусов, курсирующих между пограничными деревнями. Они были везде.
Они были в Швейцарии, в Бельгии, в Голландии. В этих странах 2-е бюро создало коммерческие фирмы, которые были заинтересованы в поддержании торговли с Германией. Многочисленные коммивояжеры этих фирм (одна из таких фирм в Швейцарии насчитывала их свыше 90) годами путешествовали по всей Германии.
