Эрон хлопнул по столу, резко поднимаясь.
— Вы, королева Остаона, приехали сюда, чтобы лишить нашу будущую королеву титула, назвать изгнанницей, подписали какую-то смехотворную помолвку, когда Алисия помолвлена с нами! Нам воспринимать это как объявление войны?!
— Это всего лишь предостережение, что вы, — Анжела, как и всякая змея, прекрасно чувствовала опасность, потому постаралась смягчить свои необдуманные слова. Но было поздно: она сама уже загнала себя в ловушку. Диктовать свои условия и забывать о дипломатии имели право только короли самых могущественных стран, но никак не королева Остаона. Да, Остаон нельзя было назвать слабым королевством, все же, мои родители постарались, когда передавали нам наследство, но и могущественным он не был.
— Предостережение нам, великим королям? Кем вы себя возомнили? Вы гости на нашей земле, не более! — Эрон уже почти рычал. — Согласно законам нашего королевства для тех, кто пришел без зла, но и не с добрыми намерениями, время пребывания в Остаоне не может превышать десяти дней. Надеюсь, когда этот срок выйдет, вы будете на пути в свое королевство.
Наш ужин завершился дипломатическим скандалом. И никого, кроме своей сестры, я не могу в этом винить. Она-таки умудрилась разозлить великих королей. Раньше все внешняя политика была на мне и на советнике, который, пусть и был той еще змеей, но действовал мудро и во благо королевства. Почему она не взяла с собой такого человека?
Я поднялась сразу же, как только короли завершили трапезу, и покинула зал вместе с ними. Когда мы отошли на приличное расстояние от обеденного зала, Иштон задал вопрос:
— Принцесса Алисия, вы в порядке?
— Я уже не принцесса, — горько усмехнулась я. — Так что просто Алисии будет достаточно.
— Вы принцесса куда больше, чем ваша сестра королева, — отозвался Эрон. — Но давайте не будем о неприятном. Вы же не забыли, что мы сегодня еще не были в магической комнате?
Магическая комната, да? Мне там нравилось, пусть в первые пару дней и было чуть тяжело. Иштон говорил, что это из-за магии, пропитавшей комнату. Она медленно проникала в меня, делая те нити, которые будут связывать меня с королями крепче. Но, признаюсь, я с легкостью терпела это маленькое неудобство из-за возможности пообщаться с Эроном или Иштоном. И не только пообщаться. Эрон, как я могла заметить, любил прикосновения. Его любимым занятием было сесть рядом, а потом обнять меня за талию, утыкаясь в живот. Поначалу я была в ужасе от таких действий, ведь это нарушение личного пространства, да и Эрон пока не муж, но сейчас привыкла. Самое интересное, оказалось, что Эрон тоже достаточно умен. Почему-то мне казалось, что Эрон способен лишь развлекаться и махать мечом, и я напрочь забыла, что он командует войсками в случае войны. А для этого нужен отличный светлый ум. И если Иштон был отличным стратегом, то из Эрона получился гениальный тактик. С Эроном было очень весело.
С Иштон было сложнее. Мне казалось, что Иштон не терпит лишних прикосновений, но он любил обнимать меня не меньше, чем Эрон. По крайней мере, он сам так сказал, и у меня не было ни единой причины, чтобы сомневаться в его словах. Иштон любил стаскивать с меня перчатки и гладить ладони.
Эти великие короли вообще любили делать всякие смущающие вещи, от которых меня бросало, то в дрожь, то в жар. Стыдно признаться, один раз я даже стукнула Эрона, а второй раз накричала на Иштона. О, это было ужасно, но они лишь добродушно посмеялись надо мной.
Я устало откинулась на подушки, разбросанные по магической комнате в неимоверных количествах. Хотя комнатой назвать было трудно. Все помещение было разбито на две части, где одна — это уютная и комфортная спальня, без кровати, но устеленная шкурами и с камином, а вторая часть — пещера с магическими знаками. В это й комнате мне полагалось проводить не менее трех часов в день, но можно было и больше.
Эрон присел рядом, чтобы тут же улечься на мои ноги. Голова у него тяжелая, через минут пятнадцать обычно начинали неметь бедра, но почему-то возразить я не могла. Дело было даже не в том, что я боялась или опасалась обидеть…
Просто мне было хорошо от того, что он рядом.
— Алисия, расскажешь про свою сестру? У вас не самые лучшие отношения, да?
Признаться, меньше всего я хотела тратить свое бесценное время на разговор о родственнице, которая меня ненавидит и всячески пытается унизить. Но и проигнорировать вопрос нельзя.
— Да, не лучшие, — подтвердила я. — Хотя в детстве мы неплохо ладили, признаюсь. Все проблемы начались в тот момент, когда умерли наши родители.
Я и сама не поняла, как начала рассказывать Эрону все подробности. До этого я ни с кем не могла поделиться своей горечью, недоумением, почему ласковая старшая сестра вдруг превратилась в злодейку из старых баллад. В детстве я очень любила Анжелу, мне казалось, что она также любила меня, но…
Но сразу после смерти мамы с папой сестра повела себя как чужая: она приказала обращаться к ней исключительно официально, запретила мне спонтанные прогулки из замка, загрузила сначала учебой, а потом другими делами, никогда не забывая унизить или указать на какую-то ошибку, даже если та была вызвана исключительно обстоятельствами. Что произошло?
— А она не может считать, что ты как-то косвенно виновата в смерти ваших родителей? — спросил Иштон, от чего я вздрогнула: погрузившись в рассказ, я не заметила, как он вошел. Иштон подошел ко мне и присел рядом, прислонившись к плечу.
— Нет, я в то время была в замке, а вот Анжела как раз была рядом с родителями, когда их убили.
— А она не могла… — начал было спрашивать Эрон, но Иштон резко схватил его за ухо, дернул, заставив болезненно зашипеть.
— Не задавай таких вопросов. — Иштон убрал руки от Эрона, а потом провел ладонью по моим волосам, словно утешал ребенка, сказав: — Не думай об этом. Принимай как данность и будь готова ко всему.
Такие суровые слова и такой нежный жест, надо же… Мне вдруг неимоверно захотелось обнять Иштона, прижаться к нему, почувствовав его тепло и его заботу. Но я лишь положила голову на его плечо.
— Хорошо.
— И доверяй нам чуть больше, принцесса, ладно? — попросил вдруг Эрон.
— Я и так вам доверяю. — Эти слова не были ложью. Иначе я бы никогда не поделилась историей про свою сестру, да и многими другими вещами, о которых раньше не говорила никому, даже доверенной служанке.
— Врешь. И ни капли стыда не испытываешь, — отрезал Эрон.
— О чем ты?
— Я о герцоге, который тебя так пугает. Уж извини, фамилию не запомнил, слишком много чести ему будет.
Я напряглась. Откуда Эрон знает? Да, герцог меня и впрямь пугал, но я уверена, что на ужине ни словом, ни жестом, ни даже взглядом не показала ничего!
— Тогда мы не стали спрашивать, почему ты так испугалась, когда я перечислял свиту королевы, надеялись, что ты откроешься нам сама. Но ты молчала. Поэтому мы бы хотели спросить сейчас. — Мягкий и вкрадчивый голос Иштона убаюкивал. — Почему ты испугалась герцога?
Так все-таки они заметили, что я тряслась как зайчик при одном упоминании имени. Как стыдно! Но этот вопрос нужно было решить. Я задумалась. Правду нельзя было говорить ни в коем случае. Дело было не только в доверии, я просто не хотела потерять лицо перед теми, кто запал в сердце.
— Потому что не знала, как вы отреагируете на то, что моя сестра пророчила мне его в женихи.
— И все?
— И все, — твердо ответила я. Можно было собой гордиться, в не допустила ни одного колебания в ответе. Но, увы, короли были не столь глупы, чтобы попасться на такую ложь. Их интуиция была какой-то сверхчеловеческой. Ни Иштон, ни Эрон в тот вечер не потребовали от меня подробностей, хотя по возникшему отчуждению я понимала, что они знаю о вранье.
Это было нечестно с моей стороны. За то время, что мы провели вместе, со мной поделились многими вещами, некоторые из них действительно можно было рассказать лишь тому, кому доверяешь. Они мне доверились, а я им не смогла. И от этого становилось горько: от себя, которая не способна на правду и признания.
