Даже в тусклом свете одинокого фонаря она заметила, как он побледнел.
– Его?
– Перси. Я назвала его Перси. – Она отыскала на планшете самую свежую фотографию сына. – Вот Перси.
Он уставился на экран.
– Я тебя бросил? Беременную?
Она кивнула.
– А ты не подумала, что неплохо бы сообщить мне об этом? Что носишь моего сына?
– Ты оставил меня, – с мольбой в голосе повторила Леона. Теперь, когда он все знает, надо объяснить причины, побудившие хранить молчание. Она и не думала, что он может так сильно на нее разозлиться. Даже мелькнула мысль попросить прощения, успокоить его. Что угодно, лишь бы он не отнял сына. Но умолять она больше не станет. Справедливость на ее стороне.
– Когда я ушла от отца, ты уже уехал. Я боялась, что твоя семья отнимет у меня Перси.
Байрон замер.
– Погоди-ка. Что ты сказала?
– Что ушла от отца. Взяла с собой младшую сестру Мэй. Сейчас она сидит с малышом.
Подскочив, Байрон схватил ее за руки:
– Твоя сестра сидит с моим сыном?
– С нашим сыном, да.
Он подтолкнул ее к машине:
– Отвези меня к нему. Немедленно.
– Хорошо.
Ехали в гнетущем молчании. Она снимала квартиру в жилом комплексе «Аврора» в получасе езды. С разгневанным Байроном на пассажирском сиденье.
Леона пребывала в расстроенных чувствах. На долю мгновения душу осветил лучик надежды, что между ними еще сложится что-то хорошее, и погас. Это ведь Байрон. С ним всегда непросто, они постоянно балансировали на тонкой грани между любовью и ненавистью. Если бы она была не из семьи Харпер или он из Бомонтов. Будь они безымянными людьми, полюбившими друг друга, могли бы до конца дней своих прожить счастливо. Но у них иная судьба. Байрон возненавидел ее за то, что скрыла от него сына.
Они свернули на стоянку жилого комплекса.
– Ты здесь живешь?
– Да. Иного мы позволить себе не в состоянии.
– А как же твои родители? Отец?
– Пожалуйста, не упоминай об отце в присутствии Мэй. Это заставляет ее нервничать.
– Почему?
– Просто не надо этого делать. Сюда. – Они поднялись на третий этаж. – Ну, вот и пришли.
– Слава богу, ты пришла! – воскликнула Мэй, укачивая плачущего Перси. – Боюсь, он снова подхватил ушную инфекцию и… ой! – При виде Байрона она в ужасе отшатнулась.
– Все в порядке. Я ему рассказала.
Прижимая малыша к груди, Мэй встала с дивана.
– Он ведь не пришел забрать Перси, правда?
– Нет, – повышая голос, заверил Байрон. – Я просто хочу познакомиться с сыном.
Мэй затравленно смотрела то на сестру, то на него, как кролик, загнанный в угол лисицей. Байрон очень опасная лисица.
– Все в порядке?
Он шагнул к ней:
– Привет, Мэй. Рад встрече. Я Байрон Бомонт.
Увидев Леону, Перси протянул к ней пухлые ручки. Мэй стояла, точно громом пораженная, и смотрела на Байрона.
– Дай его мне. – Леона взяла ребенка на руки и прошептала: – Все будет хорошо.
– Пойду в свою комнату. – Мэй изобразила на лице слабое подобие улыбки и стремглав пронеслась по коридору, скрывшись в своей комнате.
– Здравствуй, мой сладкий. – Леона крепко обняла малыша. – Тетя Мэй говорит, что у тебя снова инфекция. Болят ушки?
Перси издал душераздирающий вой.
– Знаю, это совсем невесело. – Она оглянулась на Байрона, смотрящего на них во все глаза. – Пойду поищу ушные капли. Хочешь подержать его?
Предложение привело Байрона в ужас.
– У него рыжие волосы.
Леона улыбнулась, глядя на сына, который, засунув пальцы в рот, пускал слюни на ее блузку.
– Верно. Он пошел в тебя.
– Пошел в меня. Сколько ему?
– Присядь. Нужно найти капли. Потом поговорим.
Как робот, Байрон тяжело уселся на диван.
– Перси, детка, это твой папочка, – прошептала Леона и опустила ребенка ему на колени. – Просто подержи его минутку, ладно?
– Ум… – неуверенно промычал Байрон.
Леона быстро скрылась в спальне, сняла костюм, натянула легинсы и кофту с длинным рукавом и поспешила в комнату сына.
– Мэй? Где капли?
– Я не смогла их найти. Ты ему доверяешь?
– Он же отец Перси и имеет право знать.
Повисло молчание. Потом Мэй сказала:
– Если папа узнает, что он вернулся…
Да, проблема. Известию о возвращении Байрона тот обрадуется не больше, чем новости о том, что дочери уходят из дома. После рождения Перси в семье воцарилось шаткое перемирие, и Леона не хотела снова провоцировать отца, запрещала себе даже думать, как низко он способен пасть ради того, чтобы поквитаться с Бомонтами.
Она быстро проверила шкафчик с медикаментами и прикроватную тумбочку, но капель не нашла. Ах, да они на полу. Должно быть, пузырек выпал и закатился под кровать. В нем осталось не более четверти содержимого, но пока хватит.
Вернувшись в гостиную, она увидела, что Перси, упершись в широкую грудь Байрона, смотрит на него с любопытством.
– Мне нужно закапать ему ушки. Мамочка будет считать до десяти. Готов? Один… – Закапав, она медленно произносила цифры.
Байрон держал сына за крошечную ножку.
– Это происходит на самом деле, да? – дрожащим голосом уточнил он.
– Десять! – радостно объявила Леона. – Какой хороший мальчик! Давай-ка перекатимся. – Она подняла Перси, чтобы он смотрел ей в лицо. – Да, – ответила она Байрону и снова начала считать.
Все главные события случились без него. Отец был прав, настаивая ничего не говорить Байрону, который отреагировал бы как истинный Бомонт. Ночами она подолгу размышляла о том, как жить дальше. Без Байрона.
Снова досчитав до десяти, она усадила Перси частично себе на колени, частично на колени Байрону. Посмотрев на отца, малыш улыбнулся, пуская слюни. Байрон слабо улыбнулся в ответ и погладил сына по голове.
– Сколько ему?
– Почти шесть месяцев. У меня был срок три месяца, когда ты уехал.
– Я не… ты не… Почему ты мне ничего не сказала? Я мог бы помогать. Узнал бы своего сына.
Леона вздохнула. Она полагала, что давно позабыла о событиях той ночи, но боль оказалась слишком свежа.
– Он прекрасный мальчик. Сейчас у него режутся зубки и, как следствие, воспаляются ушки, но это единственное огорчение. Он счастлив и хорошо кушает. Мы неплохо справляемся. У Перси даже есть своя комната. – На самую окраину Денвера они переехали потому, что арендная плата за жилье здесь меньше и они смогли позволить себе снять квартиру с тремя спальнями. – Я работаю в фирме «Лютефиск дизайн», а Мэй заканчивает колледж. Присматривает за малышом в свободное от занятий время, а когда занята, отдаем его в дневные ясли. Ему там нравится.
Перси завозился.
– Ему пора баиньки. Можешь помочь мне подготовить его ко сну, если хочешь.
