голове застучали молоточки.
Воспоминания о том, какие безумства я творила сегодняшней ночью начали всплывать в моем мозгу короткими вспышками. О боже. Боже. Я же совершенно не знаю этого огромного мерзавца, придавившего меня к чужой казенной кровати. Гостиничной, какой кошмар. До чего я докатилась. Я не знаю его. Даже лица не видела его. Только квадратный подбородок с ямочкой, как у Бетмена из фильма, и порочные губы не скрытые маской. О боже, что он вытворял со мной этими губами и языком. У меня отнимались ноги от невероятного восторга, а внизу живота рвались атомные бомбы. Господи, мы же предохранялись?
– Не притворяйся, что спишь, зайка, – прорычал человек гора. Я открыла глаза, ухватилась за изжеванную чужую простыню и потянула ее на свое бесстыдно обнаженное тело, которое тут же отдалось тягучей болью. А грудь… Боже, он что меня кусал? Соски горят огнем. Даже от прикосновений к ним тонкой ткани. Он меня кусал, я сама его об этом молила. И мне это нравилось безумно. А я… Боже, я впервые в жизни брала в рот мужской член. ЧУЖОЙ. МУЖСКОЙ. Такой большой, каких я в жизни своей не видела. А в принципе, я их и не видела, ни одного, кроме Лежиного. И умирала от восторга и залихватского какого-то, совершенно эталонного безумия. Абсент штука коварная. Я помню все, до минуты, до миллисекунды. Это самое ужасное свойство абсента на мой организм. Я понимаю и осознаю все, но мое тело и речь живут отдельно от разума. Мое грехопадение, его власть. Я помню все, но хочу забыть. Слава богу, мы предохранялись, судя по разодранным упаковкам от презервативов, которыми усеяна вся кровать. Господи, сколько же их? Я же не такая. Я фригидная. А сейчас мне хочется исчезнуть отсюда, или сдохнуть от стыда, чтобы не испытывать того кошмара, который я переживаю в эту самую минуту. Смотрю на моего случайного любовника, который так и не удосужился снять с себя маску. Мистер икс, в шапке с ушами и моих шортах, надетых задом наперед. Морковка и помпончики кокетливо свешиваются с… Оооо. Голова начинает снова кружиться. Как на карусели из гор парка моего детства, до тошноты. А лицо под маской горит огнем. Я голая, но в маске, уродской и чесучей жилетке, накинутой на мое тело словно в насмешку и ничего не скрывающей от наглого взгляда удава в кроличьей шкурке.
– Продолжим мстить? – хрипит мерзавец, гипнотизируя меня словно удав глупого крольчишку. – Я готов повторить все, от начала и до конца.
– Вы… Ты… Что вы себе позволяете? Я не такая, – господи, какая я дура. Сначала с ним творила всю ночь страшные непотребства, а теперь строю из себя святую невинность. – Воспользовались моим беспомощным состоянием. Вы… Насильник, вот вы кто.
– Я… Воспользовался? Да ты на меня верхом села прилюдно, не такая. Умоляла тебя трахнуть. За ружье хватала. Клянчила оральные ласки. У меня куча свидетелей. Еще кто тут насильник? – хмыкает поганый нахал, пытаясь стянуть с меня простыню. И плевать он хотел на мой скулеж напуганный. В его глазах бушует адское похотливое пламя. Ооо, какой позор. Какой страшный позор.
– Отпустите меня, пожалуйста, – всхлипываю я, глядя на ползущего в мою сторону зайца переростка. Шортики мои на узких мужских бедрах смотрятся шикарно. А морковка с помпонами… В животе снова зреет взрыв сверхновой. А в голове… Может выпить еще абсента? – Мои подруги знают где я.
– Зюбзик и Зюнька? – скалится мой мучитель. – Они вчера пытались тебя спасти. Но нельзя спасти того, кто не хочет чтоб его спасали. Ты так не считаешь? А я очень хотел вчера от тебя спастись, клянусь. Но ты не позволила мне. Ни единого шанса не дала.
– Я случайно. Правда. Мне абсент нельзя, – стону я, не сводя глаз с болтающихся на причинном месте этого великана морковки и помпонов. – У меня парадоксальная непереносимость. Это не я все делала. Абсент. Понимаете?
– Абсент, говоришь? А по моему все делала ты. И делала классно. Врала ты все, куколка, что минет не умеешь делать. Специально, чтобы меня заманить в свои демонские силки, – нависает надо мной заяц-мутант. И кажется с клыков пришитых к шапочке на меня капает кровь грешников. – Как тебя зовут, врунишка?
– Феофания. Феофания Замахульская, – черт, что я несу? Откуда в моем воспаленном мозгу этот идиотизм?
– Я так и думал, что тебя именно так и будут звать, – хохот громадины похож на грохот камнепада. – Затрахульская. Слушай, ты бомба. Неуправляемая и разрушительная. И знаешь, это было нечто. Я сто лет так не развлекался. Сними маску, я хочу увидеть тебя.
Еще немного и я свалюсь или в обморок, или в новую бездну порока.
– Нет. Маску сниму только после… Только если… Я хочу…
– Что? – он точно змей искуситель. Самый страшный из демонов. Он… – Чего ты хочешь? Скажи, зайчишка. Я все исполнил, что ты желала. Ты такая сладкая на вкус. Что тебе еще надо, мою душу?
– Воды. Пить. Дай мне попить, пожалуйста, – или я сейчас сдохну. Сдохну от того, что у меня творится в промежности. – Воды.
– Сейчас закажу воды. Или ты хочешь шампанского? – совсем по-человечески спрашивает гадкий мерзавец. – А лучше абсента. А? Давай бахнем абсента и снова погрузимся в безумие.
– Нет. Не пускайте сюда никого, – взвизгиваю я. – Сходите и купите. Только воды. И аспирина, пожалуйста. Только смотрите, чтобы аспирин был отечественный. В нем действующее вещество…
– А через голову не перекувыркнуться? – озадаченно-насмешливо спрашивает громадный Бетмен. Подбородок у него, конечно… – Я не мальчик на побегушках.
– Пожалуйста. Мне нужно немного времени. Приведу себя в порядок и продолжим… Мстить.
– Звучит многообещающе, – оскал у зайца в маске такой, что у меня снова слабнет все в организме. Пусть он уйдет. Пожалуйста, милый боженька. Пусть исчезнет навсегда из моей жизни. Пусть, пусть, пусть.
– Ну хорошо, – он легко вскакивает с кровати, будто и не было этой безумной ночи. Словно он не израсходовал совсем никакой энергии. Бесстыдно стягивает с бедер мои шорты и идет к двери в ванную в одной шапке с ушами и маске. Я смотрю на мускулистые ягодицы и широкую мужскую спину, украшенную татуировкой оскалившегося дракона. Надо бежать.
Шорты еще теплые. Натягиваю мерзкую тряпку, которая только что соприкасалась с чужим телом. Но сейчас не до брезгливости. Хотя, смешно брезговать тем, что сегодня было во мне во всех немыслимых местах. Лицо снова начинает гореть от воспоминаний. Сапожки, топ без лифчика, потому что найти его я не могу. Его рубашка поверху. Главное выбраться из гипнотического транса.
