— Лили, милая, могу я вас просить не торопиться? Я понимаю, вам не терпится, но все же давайте ненадолго отложим этот разговор. Вас ждет экскурсия по дому и его окрестностям, прогулка по лесу, наконец, поездка в Макомбе! Мы здесь чтим законы гостеприимства. Отдохните по-настоящему хоть несколько дней. К тому же я не хочу кривить душой — в вашем деле все совсем не так просто. Дункан Малкехи — личность неоднозначная.
— Я знаю.
Почему, ну почему девочкам не подрезают язык при рождении? Купируют же уши доберманам, а ведь уши куда более безопасная часть тела… Лили осторожно покосилась на Раша, но он не выглядел удивленным. Наоборот — явно был доволен.
— Значит, не сидели сложа руки? Что ж, кровь есть кровь. Так мы договорились? Отдых — а потом к делу.
— Договорились. Джереми?
— Да, Лили?
— А… как вы передвигаетесь по лесу?
— Вы о прогулке? Боюсь, тут вам придется обойтись без меня. Мистер Фергюсон для этого подходит куда лучше, да и места здешние ему знакомы до мелочей.
Лили вспомнила бандитскую рожу со шрамом, наглые волчьи глаза и громадные ручищи. И с ним она должна идти в темный лес? Не лучше ли ограничиться садом и домом? Сказку про Красную Шапочку Она помнила очень хорошо.
Раш заметил ее замешательство и усмехнулся.
— Не судите поспешно, Лили. Дон Фергюсон вряд ли выиграет конкурс красоты, в хороших манерах его обскачет даже какой-нибудь ковбой из Техаса, но если вам потребуются твердое плечо и верное сердце — это только к нему. Мы с ним знакомы тысячу лет, и я не просто ручаюсь за этого человека. Он — мой друг.
— Хорошо. Если вы так говорите — хорошо. Но вчера он меня чуть не вывалил в кювет.
— За это мы его пригласим на званый ужин в вашу честь. Он терпеть не может есть ножом и вилкой. Это самое лучшее наказание. Ну, если вы готовы к экскурсии, тогда вашу руку.
Лили величаво (по крайней мере, она на это надеялась) поднялась из-за стола и почти спокойно вложила тонкие пальчики в теплую, широкую ладонь Раша. Боже, как это было приятно! Она немедленно почувствовала себя королевой.
Они тронулись в путь, начав с гостиной. Раш уверенно и небрежно ехал чуть впереди, показывал и рассказывал, а Лили внимательно следила за тем, чтобы не разинуть рот.
Обстановка дома потрясала. Африканский колорит присутствовал во всем, но в него абсолютно органично вписывались шедевры европейской живописи, антикварные безделушки и старинные китайские вазы. В том, что все это подлинное, сомнений как-то не возникало.
Лили не успевала наглядеться на шелковый текинский ковер, как Раш уже показывал ей вазу эпохи Мин, а со стены лукаво ухмылялся купидон работы Челлини. Книжные шкафы ощутимо пахли древностью и шоколадом, золотые обрезы таинственно мерцали, и гравюры Дюрера тактично напоминали, что в доме живет образованный и немного меланхоличный — в силу обстоятельств — человек. Оружейная комната скалилась клыками хищников, на пестром африканском ковре висели скромные и заслуженные винтовки и винчестеры, кривые сабли скрещивались с дамасскими кинжалами.
Местные боги и божки смотрели на Лили Норвуд своими вытаращенными или, наоборот, прищуренными глазками, разноцветный и яркий головной убор масаев элегантно маскировал бронзовый светильник, в воздухе пахло то пряно, то свежо, то горьковато, то утонченно.
В этом доме не было экспонатов, обстановка жила своей жизнью и позволяла вторгаться в эту жизнь живым существам. Худощавый изящный зверек, которого Лили приняла за искусно вырезанную статуэтку кошки, неожиданно возмущенно мяукнул и стрелой вылетел из комнаты, на прощание сверкнув абсолютно тигриным взглядом…
А потом они вышли в сад, и Лили разом забыла о несметных богатствах дома. Алые, голубые, желтые, белоснежные, лиловые, черные, розовые — каких только здесь не было цветов! Английский газон скромно напоминал о себе крохотной лужайкой, посреди которой неожиданно взмывал в небо бело-желтый взрыв дикой жимолости. Невиданные фрукты свисали с ветвей вперемешку с цветами, и огромные бабочки сказочных расцветок величаво взмахивали крыльями. Ни у кого язык не повернулся бы сказать, что они порхают, — парят!
В зарослях самого обычного английского шиповника (всего и разницы, что цветки раза в три крупнее и душистее) скрывался маленький фонтан, за ним прятался в траве крошечный грот, а в нем сидела изумрудная лягушка с алыми щеками и золотыми глазами. Лили не успел» восхититься такой изящной парковой статуэткой, как лягушка торопливо сглотнула и сиганула в кусты. Лили не удержалась и завизжала — от неожиданности и восторга. Раш рассмеялся, и девушка быстро повернулась к нему. Зеленые глаза сияли, щеки раскраснелись, темные волосы отливали красным золотом. Она прижала руки к груди и срывающимся от счастья голосом произнесла:
— Вы волшебник, Джереми! Я хожу по самому настоящему эдему, я попала в сказку, и хозяин этой сказки — вы. Спасибо, спасибо вам! Страшно подумать, я ведь могла прожить всю жизнь и даже не узнать, что существует такая красота!
Раш взял ее за руку, прижал к своей груди и ответил негромким и тоже взволнованным голосом:
— Благодарить должен я. Мне кажется, что вы вернули мне радость жизни. Сегодня я увидел свой дом совершенно другими глазами. Все краски стали ярче, и это благодаря вам, Лили. Я так рад, что вы здесь, со мной.
Они молчали, не в силах справиться с волнением. Птицы надрывались в душистых зарослях.
Сквозь густые ветки магнолии на Раша и Лили неотрывно смотрели темные, как африканская ночь, глаза без белков.
Если бы этот взгляд мог видеть сторонний наблюдатель, он бы немедленно заявил в полицию.
— Привет, старый пират.
— А, это ты… Какие новости?
— Как сказать. И такие, и сякие.
— Кончай выкрутасы. Говори яснее. Она прилетела?
— Да. И очень хороша собой.
— Повнимательнее там.
— Я и так стараюсь. Только… Ты бы тоже не зевал.
— А что такое?
— Мне кажется, она не так уж проста, как нам казалось.
— Я сказал, говори яснее.
— Не могу. Пока нет уверенности. Но она не простая штучка. Я бы не стал заключать ее в объятия, не уверившись, что у нее в кармане нет режущего или колющего предмета.
— Не верю своим ушам. Лев пустыни испугался английской розы?
— Тигры славятся осторожностью. Она что-то знает.
— Ну и что? Она и приехала, чтобы узнать.
— А если ей понравится не все, что она знает?
— Что ты имеешь в виду?
— Что лучше: три бриллианта или один?
— Иди ты к дьяволу. Про это она уж точно знать не может.
— Кто ее знает, что она может… Дьяволица ей не доверяет. Говорит, за ней идет беда. Глупо, конечно, но…
