схватился за бок.
Клянусь, моментально его ладонь окрасилась алым. Если учесть, что скорпионы жалили огнем, я подозреваю, что живот ему прокусила одна из жутких змей.
Не мир, а сплошной источник способов быстро и болезненно скончаться.
Черт. Нужно что-то делать. Если Лоренсо окочурится, мне точно не разобраться в здешних странностях.
Недавнее желание сбежать от него резко позабылось. Куда бежать, а главное — зачем? Я начала осознавать всю безысходность своего положения. Этот мужчина хотя бы добр ко мне и пытается защитить. А все остальные... они могут быть опасны.
— Я позову на помощь! Где там твоя гвардия?
Удивительно, но берег реки как будто вымер. В домах не теплилась жизнь. Ни единого человека не прошло мимо, никто не захотел поглазеть на нашу схватку со зверьем.
— Не нужно. — Маркус покачал головой. — Помоги мне взобраться в седло. Сейтан отвезет нас домой. Там разберемся.
— Так он тоже ранен...
Если честно, конь выглядел откровенно плохо. В подпаленной шкуре запеклась темно-красная корка, из которой сочилась сукровица.
— Он справится. Давай же.
Тащить на своем горбу мага, едва переставляющего ноги, было той ещё задачей. Сейтан тоже не пытался нам помочь, он вообще выглядел так, будто собирался вот-вот отойти в мир иной. Самой живучей оказалась я. Вот так новость.
Но с третьей попытки мы взгромоздились на Сейтана, и тот... тот поскакал с такой прытью, словно не шатался только что из последних сил. Он бежал, как и прежде, перескакивал ограждения, разве что дышал тяжело, и всё его тело ходило ходуном от частых судорог.
Благо, бежать пришлось недалеко.
Дом Лоренсо — а я интуитивно догадалась, что это именно его дом — располагался в самом центре города. Забор, увитый черным плющом, красноречиво намекал, что за ним живет страшный волшебник.
Наверное, это был не тот замок, в котором мне обещали «жаркий» прием, а обычное поместье. Городская резиденция или как её правильно назвать?
Но какая разница?
Надеюсь, нам помогут...
Конь остановился, дождался, когда мы сползем с него, и рухнул на землю. Просто упал на живот. Замертво. Распластался по камням и неподвижно затих.
— Мамочки... — я приложила ладони к лицу.Он умер?..
— Ничего страшного. Отпоим его мертвой водой, — махнул рукой Лоренсо.
А потом открылись ворота, наружу выбежала прислуга, и всё завертелось, закружилось, подхватив и меня в водоворот всеобщей паники.
Мы оказались в довольно пафосном особняке. Богатое убранство, шкуры животных на полу вместо привычных мне синтетических ковриков в прихожей квартиры. Здесь вкусно пахло свежей выпечкой, и желудок мой призывно заурчал, напоминая о себе и о том, что неплохо было бы закинуть в него что-то, кроме одинокой утренней чашки кофе, от которой давно уже осталось одно воспоминание.
Внимание мое привлекли светильники — в них не было лампочек или свечей, зато в плафонах клубились какие-то, хм, всполохи магии? Как интересно...
Лоренсо быстро увели куда-то к врачам... Ой, то есть — к лекарям, именно так тут их называли. Важные такие мужчины и женщины в белых одеждах, взяли под руки полуживого волшебника и чуть ли не волоком потащили куда-то вглубь поместья. Выглядел Маркус действительно очень плохо. Хоть бы его скорее подлатали...
— Пройдёмте со мной, — подскочила ко мне миловидная веснушчатая девушка. — Хра́эн Лоренсо распорядился подготовить для вас покои. Я вас провожу. Меня зовут Дина, назначена вашей помощницей на время вашего пребывания тут.
— Кто распорядился? — не поняла я.
— Храэн Лоренсо, — с серьезным видом повторила девушка.
— Маркус?
— Ну разумеется. Храэн Маркус Лоренсо, — холодно произнесла девушка, глядя на меня как на умственно отсталую.
И с таким пафосным видом она это произнесла, что я не выдержала и прыснула от смеха, но тут же прикрыла рот ладошкой и сделала вид, что закашлялась.
Веснушчатая Дина, видимо, поставила на мне крест как на убогой и юродивой и, кажется, с трудом сдержалась от того, чтобы не возвести глаза к потолку.
— Идемте, хра́эна Родионова, — поманила она меня за собой.
А-а-а, это у них местное выражение типа «господин-госпожа», что ли? Даже не знаю, что хуже — быть храэном или храэной... По мне так один хрен.
Чем дольше я шла по коридорам, тем сильнее осознавала, что похитил меня, по всей видимости, очень не бедный маг. У бедных в домах нет такого количества комнат, что после десятой начинаешь сбиваться. Да и прислуги нет, которая снует туда-сюда толпами (вместо того, чтобы работать) и смотрит на меня с подозрением.
Мои покои были огромны, одна только ванная комната в них занимала метров десять. Солнечный свет лился через огромные окна и заливал комнату. Я потрогала кровать под белоснежным балдахином, бархатную обивку стульев, резной трельяж. Заглянула в платяной шкаф, в котором можно было поселиться при желании.
Неплохо...
— Вам приготовить ванну сейчас или попозже? Я вас помою, — уточнила застывшая в дверях служанка, оглядев меня с сомнением.
Видимо, раздумывала, а можно ли в принципе отмыть это чудовище. Вся грязная, в речной тине, со спутанными мокрыми волосами. А босые ноги — вообще закачаешься. Запах стоял соответствующий.
— В смысле?
— Я спрашиваю, когда могу приготовить ванну, чтобы помыть вас.
— Я и сама могу помыться.
— Исключено, храэна.
Я уставилась на служанку так, будто она только что предложила мне разделить одно ложе на двоих. Жизнь не готовила мне к тому, что придется убеждать человека в том, что он НЕ ДОЛЖЕН меня мыть. Ни при каких обстоятельствах.
Внезапно я задумалась: а Маркуса тоже моют служанки? По очереди или всей толпой? А что, они у него молоденькие, ладные, худенькие. Не жизнь, а сказка!
Странное чувство поселилось в груди. Нет, не ревность, скорее — раздражение. Мне не нравилось это место, мне не нравились здешние обычаи, мне не нравилось, как плотоядно осматривает меня Дина. Хотелось поскорее разобраться с навалившимися проблемами и вернуться домой.
— Не знаю, как принято в вашем мире, — я сделала акцент на предпоследнем слове, — но я привыкла мыться самостоятельно. Вы можете сделать мне ванну, я буду благодарна. Но оставьте процесс мне самой.
— Храэне не пристало себя касаться, — покачала головой девушка.
Чего-о-о?
Как вообще выживают знатные женщины этого мира? Лодыжек не оголяют, мочалкой себя не трут.
— Не волнуйтесь, никто не увидит.
— Так боги же... — опешила Дина.
— Мы им не скажем, — подмигнула
