Читаем без скачивания Тринадцатый апостол - Ричард и Рейчел Хеллер

— Но ведь, занимаясь свитком третьей пещеры, они действовали заодно. И оба принесли пользу, доставив его сюда, где весь мир может с ним ознакомиться. Разве они не поступят так же и с новым свитком, попади он к ним в руки?

Малука покачал головой:

— Ладлоу — да. Де Вриз — никогда. Когда они еще только сговаривались, каким образом выудить интересующий их документ из музея Аммана, у де Вриза было лишь одно на уме. Добраться до какой-нибудь подсказки, уточняющей, где зарыты сокровища, описанные в свитке третьей пещеры.

— Сокровища, которые никто еще не обнаружил, — задумчиво проговорил Хасан.

— Точно. Если де Вриз сочтет, что сокрытие нового артефакта принесет ему пользу или богатство, то он надежно припрячет его.

Хасан мучительно долго обдумывал слова шефа.

«Если все, что говорит Малука, правда, на что же тогда способен пойти де Вриз, чтобы заполучить желаемый документ?»

ГЛАВА 10

Позднее утро

Музей Израиля

Офис заведующего поступлениями в храм Книги

Доктор Антон де Вриз взглянул на строку вызовов в своем мобильнике. Только этого ему сейчас не хватало, звонка от Натана Маккалума, исполнительного директора организации «Белые американцы — спасители христианства» (БАСХ). Де Вриз порылся в памяти, стараясь восстановить в ней всю ложь, которой он пичкал того как в прошлом, так и в настоящем.

Тон Маккалума отдавал теплотой и сочувствием, чуть ли даже не искренними.

— Я только что узнал о Ладлоу, — начал Маккалум. — Какая трагедия! Соболезную и скорблю.

Ожидалось, что Маккалум, прочитав отчет о жестоком убийстве Ладлоу в Интернете, отреагирует вполне предсказуемо. Например, выразит неудовольствие по поводу того, что де Вриз не проинформировал его о произошедшем немедленно. Или потребует завершить перевод последних частей дневника в более сжатые сроки. Или напомнит де Вризу, как много ему платят, чтобы все шло по плану. Соболезнования без всякого упоминания о дневнике в эту схему не укладывались, что было весьма подозрительно.

Ладлоу еще работал в штате музея, когда Маккалум впервые связался с де Вризом. Более шести лет назад. Первый звонок Маккалума был совершенно невинным. Речь шла о безвозмездных денежных взносах.

— Мои бухгалтеры говорят, что я могу воспользоваться лазейкой в налоговом уложении, — сказал Маккалум. — Пожертвования ради единения всех христиан, во-первых, ослабят давление негатива, которому в наши дни подвергаются в Штатах евангелисты, а во-вторых, пойдут на пользу имиджу БАСХ.

БАСХ, как организация, не являлась чем-то вроде типичного евангелистского братства. Поднявшись из глубин Ку-клукс-клана, она нашла благодатную почву в финансовом мире двадцать первого века. Взобравшись на самую вершину, Маккалум, внук основателя, с помощью Библии быстро добился возможности пожимать руку сильным мира сего. Огромные деньги, которые стояли за ним и его предприятиями, прокламировали самые ультраправые взгляды и помогали их культивированию в США.

Ладлоу попытался убедить де Вриза, что БАСХ есть нечто большее, нежели просто могущественный политико-финансовый институт. Старик не пришел бы в такое неистовство, даже если бы де Вриз вдруг вздумал наняться в прислужники к самому Сатане.

— Пожалуйста, скажите, что вы шутите, — выдохнул он, когда впервые услышал о добровольных денежных пожертвованиях Маккалума. По словам Ладлоу, в сравнении с «этими нацистами», как он назвал членов БАСХ, любой фанатик выглядел чуть ли не либералом. — Говорю вам, Антон, они не то что мы с вами. И когда чего-то хотят, то всегда этого добиваются. Не останавливаясь ни перед чем. — Напоследок, когда де Вриз отказался вернуть пожертвования, Ладлоу предупредил: — Вы совершаете огромную ошибку. Молю Бога, чтобы вы не пожалели об этом.

Де Вриз рассказал Маккалуму о том, что Ладлоу счел его действия гибельными. Они оба посмеялись над этим. И с этого момента ободренный реакцией Маккалума де Вриз стал смотреть на Ладлоу как на ученого, уже пережившего свои лучшие времена.

Только заверения де Вриза, что пожертвования Маккалума были одноразовыми, успокоили старика. Один Бог знает, что выкинул бы чудак профессор, узнав, что отношения де Вриза с Маккалумом на том отнюдь не прервались.

В обмен на неуклонный рост личного счета де Вриз использовал всю свою власть и право вето, чтобы содействовать интересам Маккалума. Все служебные записки, доклады и распоряжения его были направлены на то, чтобы пресечь, с помощью музея или без таковой, любые попытки выставить свитки Мертвого моря на всеобщее обозрение. Ибо каждый переведенный отрывок из них почти всегда ставил под сомнение какое-нибудь положение христианских догматов.

— Последнее, что нам сейчас нужно, это подливать масла в огонь постоянных нападок на церковь, — объяснял Маккалум. — Бог видит, у нас достаточно проблем с распространителями нынешних назойливых обвинений. Сомнения в исторической достоверности Библии не сулят ничего хорошего никому, а в особенности богобоязненным христианам, которым совсем не нужно еще одно испытание крепости их веры.

Де Вриз воспринял точку зрения Маккалума спокойно, устояв перед искушением поделиться с ним предположением, что подобное испытание могло бы также повлиять и на многомиллиардные счета евангелистской империи БАСХ.

Если честно, бывали моменты, когда тревожные ахи и охи Ладлоу вселяли в де Вриза страх. Однако короткий телефонный разговор с Маккалумом всегда убеждал его, что все идет как надо.

Поэтому прошлогоднее решение Ладлоу уволиться было встречено им с большой радостью. Возвращение Ладлоу в Англию давало де Вризу возможность свободно общаться с Маккалумом. Не то чтобы де Вриз делал что-то противозаконное. Более того, он никогда не шел против своей совести. Он просто позволял себе непредвзято относиться к взглядам Маккалума. А сам факт, что его решения помогали держать особо провокационные выдержки из свитков Мертвого моря под сукном, вовсе не свидетельствовал о том, что он предан Маккалуму, точно так же как и о том, что он разделяет его взгляды.

Правда, коллеги, узнав о структуре взаимоотношений де Вриза с Маккалумом, наверное, обвинили бы его в продажности. Что ж, на это он возразил бы, что просто ответственно подходит к распространению информации. Дайте людям то, что они смогут переварить. Не более и не менее. Так будет лучше для них и для мира в целом. И если в то же самое время пожертвования Маккалума помогают худо-бедно мириться с несправедливым и недостаточным субсидированием музея, тем лучше.

Редким визитам Ладлоу в музей для научной работы всегда предшествовал вежливый звонок, обращение к высшему должностному лицу, как того требовал этикет. То, что профессор заранее предупреждал о своем появлении, давало де Вризу достаточно времени, чтобы скрыть все следы своих сношений с Маккалумом. В целом все шло своим чередом и довольно гладко.

Затем, примерно месяца два назад, профессор умудрился раздобыть древний документ, который возжаждал заполучить и Маккалум. С того самого дня, когда де Вриз рассказал Маккалуму о дневнике, его посадили на короткий поводок, вынудив балансировать между алчностью одного участника разворачивающегося действа и ужасающей щепетильностью второго, который не мог позволить, чтобы пресловутый дневник попал «не в те руки».

Теперь, когда Ладлоу сошел со сцены, а дневник, очевидно, до сих пор так и полеживает в его кухонном сейфе, де Вриз мог снова контролировать ситуацию.

Он снова вернулся к телефонному разговору. Чтобы сделать свой ход.

— Полиция к сообщению о происшествии добавила вот что. Ладлоу, должно быть, столкнулся с теми, кто к нему вломился, — объяснил де Вриз. — Они, вероятно, уже находились в квартире и какое-то время пытались заставить жену Ладлоу сказать им, где спрятан дневник. Очевидно, она была еще жива, когда появился профессор.

— Счастье, что вы последовали моему совету и уговорили Ладлоу передать дневник вам, — заключил Маккалум.

Де Вриз почувствовал, как его окатила волна ужаса. Маккалум пустил пробный шар, выясняя, заверят ли его еще раз, что дневник находится в целости и сохранности.

Директор покрылся холодным потом. Может, Маккалум дает ему последний шанс признаться во лжи. Если он заподозрил, что Ладлоу так и не отдал дневник де Вризу, тогда ему лучше все сразу сказать и принять наказание, как подобает мужчине.

Но как он может признаться в том, что у него есть только куски дневника, которыми Ладлоу соизволил с ним поделиться? Как может сказать, что неделями водил Маккалума за нос?

Поначалу это выглядело вполне надежной схемой. Ладлоу, не желавший расставаться с дневником, согласился ежедневно загружать его маленькими частями в компьютер, с тем чтобы де Вриз мог получать их через Интернет. В обмен де Вриз согласился заплатить сколько-то денег агенту-антиквару и оплатить услуги Сабби, без которой Ладлоу не смог бы расшифровать самые необычные пассажи допотопного манускрипта.