Ты же хочешь поесть, да? Отсюда до ближайшей деревни день пути. Оставайся и поешь, — наперебой заговорили Марк, Жанетт и Адель.
Они тут же вскочили со своих мест и, схватив Аннабелль за руки, потащили её следом за собой из комнаты в широкий мрачный коридор и на кухню. Они бежали, как будто боялись опоздать, что-то говорили, постоянно смеясь и улыбаясь, но девушка не слушала. Ей вдруг вспомнилась записка. Мелкие пляшущие буквы, сливающиеся друг с другом строчки не давали ей покоя, а в голове звучало тихое, почти безразличное: «берегись».
Кухня была абсолютно пуста. Она напоминала пустыню. Пыль в ней превратилась в песок, а хлеб окаменел, казалось, в нём можно найти скелеты древних животных. Детей это явно не смущало. Они влетели внутрь, как маленький вихрь, усадили Аннабелль на скамью за большим столом и принялись носиться вокруг неё, разговаривая, хотя это больше напоминало обыкновенный шум. Они говорили о погоде, облаках, огромных пауках; в их руках то и дело появлялось что-то: черствый хлеб, покрытое зелёным пушком плесени нечто и ещё что-то умершее и успевшее сгнить по меньшей мере три раза. Всё это отправлялось в мусорное ведро под весёлый смех детей, а Аннабелль всё больше чувствовала фальшь в этом веселье. Внезапно оживившиеся дети, смеющиеся и громко разговаривающие, летающие повсюду продукты, которыми они перебрасываются, как мячами, и Мартин, неподвижно стоящий в дверях, привалившись к косяку и наблюдающий за Анной всё тем же хмурым тяжёлым взглядом — всё вокруг сводило девушку с ума. Она вскочила со своего места в попытке стряхнуть этот тяжелый дурман, заставлявший голову идти кругом. Дети замерли и устремили на неё взгляды, полные разочарования и слабой надежды.
— Не уходи, — едва слышно произнесла Адель.
— Почему? — спросила Аннабелль.
— Ты нужна нам, — прошептала Жанетт.
— Они хотят отдать тебя колдунье, — выпалил Мартин, едва заметно отходя в сторону и освобождая дверной проём.
— Она обещала помочь нам. Научить нас, — произнесла Адель, обращаясь к брату. Она едва сдерживала слёзы. — Неужели ты этого не понимаешь?
— Не понимаю, — помотал головой Мартин, задыхаясь от волнения.
— И никогда не понимал, — сказал Марк, в его руке всё ярче разгоралось пламя.
Прозвучало громкое: «беги!», а в следующую секунду вся комната наполнилась дымом. Аннабелль выскочила в коридор и побежала к лестнице, не оглядываясь. Колдовской огонь не мог навредить своему создателю, но мог задержать его на некоторое время.
Девушка бежала, не разбирая дороги, поворачивала, поднималась по лестницам, открывала двери в поисках той самой, которая вывела бы её к долгожданной свободе, но раз за разом ошибалась и загоняла себя в тупик. Дети гнались за ней, хотя теперь они меньше всего походили на детей: с горящими глазами, с магией, искрами слетающей с кончиков их пальцев; они напоминали троих маленьких демонов, гнавших свою жертву до тех пор, пока она не рухнет замертво. Аннабелль приходилось прятаться и бежать что есть сил, выбирая дорогу наугад. Но кроме собственной жизни она беспокоилась за Мартина. Кто бы мог подумать, что этот хмурый мальчик окажется её спасителем? Оставалось только гадать, что теперь с ним, его поступок был сродни предательству и его однозначно будет ждать расплата, если она не наступила в заполненной колдовским огнём комнате. Аннабелль всё порывалась вернуться за ним, но понимала, что вместе они вряд ли смогут уйти далеко, да и дорога обратно на кухню может быть опасна, если девушке всё-таки удастся её найти. Она понимала всё это, но отказывалась соглашаться и считала себя предательницей, до последнего повторяла, что ещё может помочь, но так и не вернулась.
Анна совершенно запуталась в лестницах и коридорах, в окнах виднелся всё тот же лес, как вдруг, спустя бесконечную череду анфилад, пейзаж сменился. Большой занесённый снегом парк, когда-то имевший правильные геометрические формы, а теперь превратившийся в занесённое лесом поле с редкими деревьями и кустарниками, он уступал свои позиции лесу, уже начавшему пробираться через высокий кованый забор. К украшенным железными цветами воротам вела протоптанная дорожка. При виде них у девушки вырвался радостный возглас, оставалось только найти двери, парадный вход, к которому вела та тропа. Отовсюду слышались шаги, маленькие чародеи окружали Аннабелль со всех сторон, а девушка чувствовала, как силы оставляют её. Достаточно было одной секунды отдыха, чтобы осознать, что дальше двигаться она не может. Быстрые тяжёлые шаги раздались совсем рядом, за дверями, в которые она сама вбежала несколько секунд назад. Аннабелль обернулась, готовая если не убегать, то с достоинством встретить своих преследователей. Но никто не зашёл. Шаги становились громче и медленнее, будто тот, за дверью, пытался напугать, заставить бежать дальше, сходя с ума от ужаса погони. Девушка терпеливо ждала, забыв о том, что у неё есть и другие преследователи. Шаги совсем остановились, человек приоткрыл дверь. Аннабелль подалась вперёд, чувствуя притягательную атмосферу таинственности, смешавшуюся с ощущением опасности; время замерло, потемневшая от времени ручка поворачивалась ужасно медленно, а сердце девушки билось всё быстрее от нетерпения. На секунду в проёме появился тёмный силуэт, а в следующее мгновение дверь с грохотом закрылась. Шум словно отрезвил девушку. Она тут же сорвалась со своего места и поспешила покинуть комнату. Шагов она больше не слышала, как будто преследователи ушли в другом направлении. Во всяком случае, на это она и надеялась. Но нет.
Дети ждали её в вестибюле напротив парадных дверей. Скользкий мраморный пол потемнел и всюду был покрыт лужами застывшего воска. Три мага стояли, перекрывая девушке путь. В их руках играло пламя, а глаза сверкали, как у упивающихся погоней зверей. Адель и Жанетт стояли впереди, пригибаясь к земле, будто готовящиеся к прыжку кошки, одинаково глядящие на свою жертву огромными карими глазами, одинаково наклоняющие головы, вбок и немного вниз. Марк стоял позади, волоком таща за собой свернувшегося на полу брата. Тот жалобно скулил, закрывая руками лицо, Марк ничего не говорил и лишь изредка дергал его, приказывая подняться, особо не беспокоясь, дадут ли его слова результат.
— Тут, наверное, какая-то ошибка, — сказала Аннабелль, пятясь назад. В той комнате было окно,
