Читаем без скачивания Кросс - Джеймс Паттерсон

В шесть утра я добрался до дома. Совершенно вымотанный, я еле тащился, все кости болели, я не представлял, сколько сейчас времени.

Но то, что ждало меня дома, оказалось полной неожиданностью. Нана не спала и сидела на кухне.

Глава 30

Она пила чай с тостом и выглядела как-то неуверенно, но я-то знал, что это совсем не так.

Горячий чай исходил паром, то же самое происходило и с ней. Детей она еще не будила. Ее маленький телевизор был настроен на местный канал — передавали сообщение о полицейской операции нынешней ночью на Кентукки и Пятнадцатой. Смотреть подобную съемку у себя на кухне было очень странно и непривычно.

Взгляд Наны застрял на ссадине у меня на голове. Увидела она и бинт.

— Это всего лишь царапина, — сказал я. — Ничего особенного. Скоро заживет.

— Только не надо этих твоих дурацких отговорок, Алекс! И не смей разговаривать подобным снисходительным тоном, словно я какая-нибудь дура! Нетрудно себе представить, как летела эта пуля — отклонись она на дюйм, и вышибла бы тебе мозги, и оставила бы твоих бедных детей сиротами! Ни отца, ни матери! Что, разве не так? Конечно, именно так! Меня тошнит от этого, Алекс. Я устала от этого повседневного страха, а именно так я живу уже десять лет. Но теперь все. Сыта по горло. Да-да, с меня довольно. Со всем этим покончено! Навсегда! Я уезжаю! Да-да, ты правильно меня понял. Я уезжаю от тебя и от детей! Уезжаю!

Я поднял обе руки, сдаваясь.

— Нана, я поехал с детьми, и тут пришел этот срочный вызов. Я же понятия не имел, что меня куда-то выдернут! Откуда мне было знать? И я ничего не мог с этим поделать, не мог не поехать.

— Ты принял звонок, Алекс. Потом ты принял вызов. Ты всегда так поступаешь. И называешь это преданностью делу. Долгу. А по-моему, это сплошное безумие.

— У меня не было выбора.

— Выбор у тебя всегда есть, Алекс. В том-то все и дело. Ты мог сказать «нет», сказать, что ты наконец вырвался побыть с детьми. Что бы они с тобой сделали? Выгнали бы? За то, что у тебя есть какая-то личная жизнь? За то, что ты отец троих детей? Даже если бы в результате счастливого стечения обстоятельств тебя и выгнали, это было бы просто отлично!

— Не знаю, что они со мной сделали бы, Нана. Надо полагать, меня бы действительно поперли.

— А разве это так уж плохо? Да ладно, будет тебе! — сказала она и грохнула кружкой по столешнице. — Все, я уезжаю.

— Господи, помилуй, но это совершеннейший абсурд, Нана! Я вымотался, я ранен. Ну почти. Мы лучше потом поговорим. А сейчас мне надо поспать.

Нана внезапно встала и пошла прямо на меня. Лицо ее пылало от возмущения, глаза превратились в маленькие черные бусинки. Я уже много лет не видел ее такой, наверное, с того времени, когда я был подростком, и довольно хулиганистым.

— Абсурд?! Ты назвал это абсурдом? Как ты смеешь говорить мне такое?!

Нана ударила меня в грудь обеими ладонями. Это было не больно, но обидно, как и то, что в ее словах была правда.

— Извини, — сказал я. — Я просто устал.

— Найди себе экономку, няньку, кого угодно. Ты вымотался? Это я вымоталась! Это я сыта по горло и до смерти устала волноваться за тебя!

— Нана, мне очень жаль… Что еще я могу сказать?

— Ничего, Алекс. Ничего не говори. Я и слушать тебя тоже устала.

Она с шумом вылетела из кухни, больше ничего не сказав. Ну вот, подумал я, все и кончилось в итоге. Я присел к кухонному столу совершенно опустошенный.

Но это было еще не все.

Через несколько минут Нана снова появилась в кухне, таща старый кожаный чемодан и дорожную сумку на колесиках, поменьше размером. Прошла мимо меня, через столовую и вышла из дому через парадную дверь, не произнеся больше ни звука.

— Нана! — крикнул я ей вслед, с трудом оторвавшись от стула и бегом догоняя ее. — Подожди! Пожалуйста, подожди, давай поговорим!

— Мне надоело говорить!

Когда я подбежал к двери, то увидел на улице перед домом нещадно чадившее раздолбанное бледно-синее такси фирмы «Ди-Си кэбз». Один из моих многочисленных кузенов, Абрахам, работал таксистом в этой компании. Я успел разглядеть в машине его затылок.

Нана залезла в это уродство, и оно тут же рвануло прочь от дома.

И тут я услышал позади детский голосок:

— А куда Нана поехала?

Я обернулся и взял на руки Эли, который выбрался вслед за мной на крыльцо.

— Не знаю, малыш. Кажется, она нас бросила.

Он был поражен.

— Нана бросила нашу семью?

Глава 31

Майкл Салливан проснулся внезапно, от какого-то внутреннего толчка. Его била дрожь, и он понял, что снова ему уже не заснуть. Ему опять снился его папаша, этот поганый ублюдок, постоянно преследовавший его в ночных кошмарах.

Когда он был маленьким, папаша два-три раза в неделю брал его с собой на работу в мясную лавку. Так продолжалось с того времени, когда ему исполнилось шесть, и до одиннадцати, когда все закончилось. Лавка занимала первый этаж двухэтажного дома из красного кирпича между Квентин-роуд и Восточной Тридцать шестой улицей. «КЕВИН САЛЛИВАН, МЯСНИК» — эта лавка славилась самым лучшим мясом во всем бруклинском квартале Флэтлендс и тем, что удовлетворяла спрос и вкусы не только ирландской общины, но также итальянской и немецкой.

Пол был посыпан толстым слоем опилок, которые каждый день тщательно выметали. Стекло витрин всегда сияло. И еще у Кевина Салливана был своего рода собственный фирменный стиль — предлагая покупателю кусок мяса, он всегда улыбался, а потом вежливо кланялся. Любая покупка всякий раз сопровождалась этим его поклоном.

Но Майкл, его мать и трое братьев знали и другую сторону отцовской натуры. У Кевина Салливана были могучие руки и мощные пальцы. Однажды он поймал в кухне крысу и буквально сплющил зверька голыми руками. Сыновьям он сказал, что и с ними может сделать то же самое, переломать им все кости, а у матери, хрупкой худенькой женщины, редко выдавалась неделя, когда она не ходила с красно-фиолетовым синяком.

Но самое худшее было не это. И не эти воспоминания будили Салливана по ночам, будили всю жизнь. Настоящий ужас начался, когда ему исполнилось шесть и они однажды вечером убирали лавку после закрытия. Отец зазвал его в маленькую комнатенку при лавке, где стояли стол, шкаф для накладных и койка. Кевин Салливан сидел на койке и велел Майклу сесть рядом с ним. «Вот тут, мой мальчик. Рядом со мной».

— Прости меня, папочка, — тут же сказал Майкл, понимая, что в чем-то провинился, когда вкалывал в лавке, раз уж его позвали сюда. — Я все исправлю. Я все приведу в порядок.

— Да сядь ты! — велел отец. — Тебе есть за что каяться, но речь не об этом. А теперь слушай. И слушай хорошенько!

Он положил ладонь на колено мальчика.

— Ты ведь знаешь, как я могу тебя избить, Майкл, — сказал он. — Отлично знаешь, да?

— Да, сэр, знаю.

— И я тебя изобью, — продолжал папаша, — если ты хоть одной живой душе проболтаешься!

«Проболтаюсь? О чем?» — хотел спросить Майкл, но решил, что лучше помолчать, не перебивать отца, раз уж тот начал говорить.

— Ни единой живой душе! — И папаша так сжал ногу мальчика, что у того на глазах выступили слезы.

А потом папаша нагнулся и поцеловал Майкла в губы, а потом еще много чего с ним делал такого, чего ни один отец никогда не должен делать со своим сыном.

Глава 32

Старый Салливан скончался много лет назад, но этот паршивый мерзавец никогда не оставлял Майкла, память о нем отравила его мозг, и он придумал собственные способы спасения от своих жутких детских воспоминаний.

На следующий день около четырех пополудни он отправился в торговый дом «Тайсонз» в городке Маклейн, в штате Виргиния. Он искал подходящую девушку — для игры под названием «Зеленый свет — красный свет».

Вот уже полчаса он ходил по пассажу, присматривался к возможным кандидаткам.

Подход был прямой и неизменный — сначала широкая улыбка, а потом напор: «Привет. Меня зовут Джефф Картер. Можно задать вам пару вопросов? Не возражаете? Это не займет много времени».

У пятой или шестой девушки, к которой он обратился, было милое, невинное личико, и она выслушала все, что он говорил. Те, к которым он подходил раньше, были вполне вежливы, одна даже немного с ним пококетничала. Но все они ушли. Ну это не проблема. Ему нравились сообразительные люди, а эти девушки были осторожны в выборе случайных знакомых. Есть на этот счет старая поговорка: «Не хватай что попало, можно обжечься».

— Понимаете, это не совсем даже вопросы, — продолжал он забалтывать девушку. — Другими словами, если я предложу вам что-то и это будет вам не по вкусу, я просто заткнусь и пойду дальше. Подходит? Ну вроде как красный свет — зеленый свет.

— Странная какая-то игра, — сказала темноволосая девушка. У нее было и впрямь прелестное лицо и красивое тело, насколько он мог судить. Голос, правда, невыразительный, монотонный, но никто ведь не идеален. Кроме, может, его самого.