Читаем без скачивания Чародеи Юга - Брэнт Йенсен

Существа приближались к девушке. Впереди же возникло огромное синее поле, за которым темнота исчезала. Оно пылало. Искры от него разлетались на десятки шагов, освещая пространство. Одна мелькнула совсем рядом с девушкой, и он смог различить черты её лица. Она была воистину прекрасна.

Страх исчез.

Девушка оглянулась, чтобы оценить расстояние от преследователей, и содрогнулась всем телом, когда поняла, что не успевает выбраться из тьмы. Из глаз её текли слёзы. Она пыталась бежать быстрее, но силы оставляли её.

Тогда он решил вмешаться. В темноте, как он уже понял, можно было двигаться с любой скоростью. Он приблизился к девушке, и вступил на путь, позади неё. В его руках возник длинный двуручный меч. Девушка видимо что-то услышала, а потому в очередной раз оглянулась.

Удивление, надежда, благодарность: то, что он прочел в её взгляде.

Преследователи были совсем близко, и он махнул девушке рукой, чтобы та продолжала свой путь.

Существа приблизились на расстояние достаточное для удара мечом. И он не замедлил воспользоваться этой возможностью, расколов голову первой твари пополам. Вторая попыталась ухватить зубами меч, а третья проскользнуть под ним. Он отпрыгнул, несколько раз перевернувшись в воздухе. Нападавших это немного смутило. С таким они прежде не сталкивались. Этим необходимо было воспользоваться, и он совершил еще один прыжок. На этот раз за спины тварей. Те развернулись довольно быстро, но всё-таки недостаточно. Один из демонов лишился головы, а второй получил ранение в лапу. Тварь взвыла и начала медленно отступать.

Девушка тем временем достигла синего поля, и её фигура начала постепенно растворялась в нем. Ему захотелось уйти вместе с ней, но проклятая тварь загораживала дорогу. Сначала было необходимо с ней расправиться. Бросившись вперед, он начал крутить мечом мельницу. Тварь пятилась, пытаясь выбрать момент для атаки. Он сделал вид, что совершил слишком сильное движение правой рукой и из-за этого в его обороне появилась брешь. Тварь поверила, за что расплатилась раной в живот, которая оказалась смертельной.

Он отбросил бездыханное тело прочь с пути и рванулся к исходящему искрами полю. Но девушка уже исчезла. Обессиленный он опустился на путь, радуясь хотя бы тому, что сумел спасти ей жизнь.

Тогда Счастливчик проснулся. Кошмар всегда обрывался на этом месте. Иногда он задумывался, почему считает этот сон кошмарным, но никакого логического объяснения в голову не приходило.

Конан и Сигурд сидели за столом в доме у Счастливчика и обсуждали сложившееся положение. Зингарец же в это время преспокойно отсыпался. Прошлым вечером он привел их к себе, заявив, что место безопасное: он всех в этом квартале знает, и семерке призрачных убийц их никто не выдаст. Квартал, разумеется, был воровским. Сигурд выражал определенные сомнения, утверждая, что за звонкую монету тут и родную мать продадут. Конан, проживший в подобных местах отнюдь не малое количество времени, с ним активно не соглашался. Спор длился долго. Время от времени в него включался и зингарец. Потом ему это надоело, и он, улегшись в гамак, заснул.

Гамак являлся одним из пяти предметов местной обстановки. Остальным были стол, два стула и сундук с вещами. Потолок лачужки всем своим видом показывал, что вполне готов обвалиться на головы гостей и почивавшего хозяина.

К полуночи пираты сошлись на том, что надо не спорить, а распределить дежурства. Первым на вахту заступил Конан. Сигурд улегся прямо на полу, использовав в качестве подушки пару скомканных хозяйских рубашек. Ближе к утру киммериец его разбудил. Ничего подозрительного за это время не произошло. Сигурд недовольно зевнул, но всё-таки поднялся, уступив спальное место капитану. Сидеть и просто пялиться на дверь ваниру не хотелось, и он занялся полированием секиры. Вскоре начали раздаваться первые крики петухов, а сквозь щели в двери стали пробиваться лучи восходящего солнца. Ванир решил, что пора будить капитана. Необходимо было решать, что делать дальше. Причем Счастливчику о деталях этого разговора было лучше не знать.

— Ты половину своей вахты скостил, — пожаловался Конан, нещадно растолканный первым помощником.

— Лучше поговорим, пока он спит, — сказал Сигурд, кивнув в сторону Счастливчика.

— И еще проспит неизвестно сколько, — проворчал Конан, но всё-таки поднялся.

Сигурд уже сидел за столом, явно ожидая, что капитан к нему присоединиться. Однако Конан сначала подошел к Счастливчику и простоял рядом с ним с полсотни ударов сердца, пытаясь определить крепко ли тот спит. Наконец, удовлетворенный результатом, он уселся напротив Сигурда и предложил тому высказать свои мысли по поводу их дальнейших действий.

— Надо выбираться и искать того, кто даст денег на ремонт «Вестрела», хотя, насколько я понял из твоих слов, задача эта почти невыполнима. Если ничего не получиться, выберем ребят из команды покрепче и попытаемся наняться охранниками в один из караванов. От платы за постой «Вестрела» я думаю, мы сумеем отговориться. В конце концов, это местные маги виновны в том, что корабль сейчас немногим отличается от решета.

— А что с нашими вчерашними знакомыми? — поинтересовался Конан. — Думаешь, нас с тобой оставят в покое?

— Кто их знает?! — философски заметил ванир. — Может да, а может и нет.

— Надо будет спросить у нашего хозяина, — сказал Конан, — что это вообще за люди и почему за ним охотятся. Похоже, что настроены они серьезно. Если бы мы вчера не вмешались, ему бы не жить.

— Узнаем, — сказал Сигурд. — Можно еще навестить твоего знакомого… Как его?

— Рашила? — подсказал Конан.

— Рашила, — продолжил Сигурд. — Не могли местные власти оставить подобное без внимания. Пытались убить человека практически на глазах у представителя Хозяев, да еще с использованием магии.

— Могли, — не согласился Конан, — если они сами этих молодчиков наняли. А если и не так, то возможно, увидев, что мы ими интересуемся, убийцы заинтересуются и нами. А у нас и без этого проблем предостаточно. Так что, пока нас зингарец не просветит на счет произошедшего, из лачуги лучше не вылезать. Странно, что вчера забыли его хорошенько расспросить.

— Не до того было, — с сомнением в голосе сказал Сигурд. — Хотя действительно странно. Даже имя его настоящее не узнали.

— А я его и сам не знаю, — заметил Счастливчик. Он сидел в гамаке и сонными глазами смотрел на приятелей. — Я, вообще, очень многого о себе не знаю.

— Как это? — удивился Сигурд.

— Около года назад я проснулся, — начал свой рассказ Счастливчик, — в одной из комнат «Морского Змея». Я был одет в недорогие брюки и рубашку светло-серого цвета, вроде тех, что носили те вчерашние наши преследователи. На столе лежал кошель с небольшим количеством серебряных монет зингарской чеканки. Я не помнил ни кто я, ни откуда. Не знал и где я сейчас. Очень странное чувство. Я немного посидел на кровати, пытаясь хоть что-нибудь вспомнить. В голове мелькали какие-то образы, понемногу приходили названия вещей меня окружавших. Я догадался, что нахожусь в одном из тех мест, где люди платят деньги за еду и кров. Но ничего более конкретного в голову не приходило, и я решился покинуть комнату. Тогда «Морской Змей» произвел на меня просто неизгладимое впечатление: все эти иллюзии, множество непохожих друг на друга людей, непрекращающийся шум. Я так и стоял с открытым ртом, пока одна из официанток не поинтересовалась, чего я желаю. Желал я узнать, что же со мной происходит, но что-то мне подсказало, что вряд ли девушка способна ответить на этот вопрос, и я попросил порцию жаркого и фруктов. Увидев моё легкое замешательство, и видимо приняв его за последствия бурно проведенной ночи, официантка взяла меня под руку и усадила за один из свободных столов. Через какое-то время она вернулась с заказом. Я поинтересовался его стоимостью, и когда выяснилось, что еда мне вполне по карману, поблагодарил девушку и приступил к трапезе. Постепенно возвращались некоторые воспоминания. Главным для меня стало то, что я понял, у кого я могу узнать что-нибудь о себе. В таких заведениях обязательно есть человек всем заведующий, в том числе и сдачей комнат. Хозяин. Я попытался определить, кто из присутствующих внизу людей подходит на его роль. Наиболее вероятной кандидатурой мне показался полный лысеющей человек, сидевший рядом со стойкой и покрикивающий на служек. Я подошел к нему и вежливо поинтересовался, на чьё имя записано моя комната. Его мой вопрос премного позабавил. Комнаты с тем номером, который я назвал в таверне никогда не было. Я предложил подняться наверх и показать ему то место, где я очнулся. Он рассмеялся и сказал, что было бы неплохо, если бы я сначала сходил и убедился в своей правоте в одиночку. И я последовал его совету. К своему величайшему удивлению, на том месте, где располагалась дверь моей комнаты, я обнаружил глухую стену. Не знаю, что нашло на меня в тот момент. Величайшая тоска сжала мою душу в своих объятьях. Я был совершенно одинок в мире мне не знакомом. Хотелось исчезнуть, перестать существовать. Даже мысль о том, что если я покончу с собой, а моё тело будет всё еще здесь, в материальном мире, пугала меня до дрожи в коленях, — Счастливчик попытался улыбнуться, давая понять, сколь глупым теперь ему кажется его тогдашнее состояние. Но вышло это у него не очень убедительно, и он продолжил рассказ. — Иногда это чувство возвращается. Жутко тяжело ему противиться. Может однажды я и поддамся… Если хватит храбрости… Вообще, в то утро я, совершенно не понимая, что делаю, двинулся прочь из таврены. Тогда меня окликнул один из игроков в кости, предлагая присоединиться к игре. Почему он так поступил? Может жаждал легких денег, может хотел мне помочь… Не знаю. Играл я не задумываясь, всё происходящее вокруг меня мало интересовало. Я жаждал забвения. Но постепенно, с каждой выигранной ставкой во мне стал просыпаться вкус к жизни. Я собрал все деньги, что ставились на кон в тот день. Тогда я и заработал прозвище Счастливчик. Меня считали кем-то вроде тех несчастных служителей Митры, что смешат заезжих моряков. Подумав, я решил снять комнату в «Змее». На этот раз она оказалась вполне реальной. Хозяин заведения, звали его Хирамом, потом за кружкой вина втолковывал мне, что я, скорее всего перебравший лотоса зингарский моряк, отставший от своего корабля. Я попросил сказать его что-нибудь на зингарском. Фразу его я понял, но сам произнести что-нибудь на языке, который должен был быть родным для меня, я не смог. Жил я в гостинице недолго. Постояльцы стали подозревать, что я мошенник, состоящий в заговоре с Хирамом. Произошло это оттого, что на игорном столе я раз от раза собирал все деньги. Тогда Хирам нашел для меня этот дом. Хороший человек. Мне не хотелось ставить и себя, и его в неудобное положение, и я перебрался из таверны сюда. Не самое плохое место, если не иметь здесь врагов и регулярно платить кому надо. Благо суммы вполне приемлемые. В «Змее» я теперь появлялся реже, только, если очень требовались деньги.