Читаем без скачивания Первые люди - Эдмунд Уайт

Вот как выглядели солидные особняки на набережной в Сурабае (Ява), когда туда приехал Дюбуа

Вскоре начался сезон дождей, река вздулась, и раскопки пришлось прекратить до следующего года. Всю зиму Дюбуа изучал череп, но, несмотря на свое превосходное знание анатомии, никак не мог точно определить, кому же он все-таки принадлежал. Затем раскопки в Триниле возобновились - с того места, где был найден череп. Один за другим обнаруживались сотни скелетов: олени, носороги, стегодоны (древние слоны), свиньи, тигры, гиены, крокодилы... но лишь в августе, через десять месяцев после находки черепа, похожего на череп человекообразной обезьяны, в том же слое на расстоянии около 15 метров от первой была найдена вторая, еще более удивительная окаменелость, принадлежащая примату. Вот она никаких сомнений не вызывала - левая бедренная кость примата, причем примата прямоходящего! Собственно говоря, кость эта почти во всем походила на человеческую, но только была гораздо массивнее. В октябре был найден еще один зуб, совершенно такой же, как первый. А что, если странные зубы, непонятный череп и поразительное бедро - останки одной особи?

Владелец кофейной плантации Р. Бойд, сфотографированный со своими слугами и тигренком, часто принимал у себя Дюбуа и его семью

Взятые вместе, эти четыре окаменелости подсказывали образ существа, чей череп представлял собой нечто среднее между обезьяньим и человеческим, однако ноги были уже полностью приспособлены к прямохождению. Именно таким известный биолог Эрнст Генрих Геккель видел предшественника человека. Этому гипотетическому предку человека Геккель дал название Pithecanthropus - питекантроп (обезьяночеловек: от греческих слов pithecos - обезьяна, и anthropos - человек). И вот в 1893 году, через семь лет после того, как Геккель наименовал его, Дюбуа возвестил о находке реального питекантропа. Подчеркивая характерную особенность бедренной кости, он добавил видовое обозначение erectus (прямоходящий). Вблизи того места, где был найден Pithecanthropus erectus - питекантроп прямоходящий, Дюбуа воздвиг памятник - каменный столб с доской из черного мрамора, а в телеграмме, которую он отправил друзьям в Европе, оповещая их о своем открытии, он без колебаний заявил, что нашел дарвиновское "недостающее звено".

Теперь мы знаем, что на самом деле питекантроп прямоходящий не был недостающим звеном. В настоящее время он классифицируется как один из первых людей и относится к виду Homo erectus (человек прямоходящий), экземпляр же, найденный Дюбуа, именуется яванским человеком. Эти кости - одна из замечательнейших находок за всю историю антропологии, и Дюбуа, хотя и классифицировал их неверно, полностью отдавал себе отчет в том, насколько они важны. Когда пароход, на котором он в 1895 году возвращался на родину с женой и детьми, в открытом море застигла буря, он кинулся в трюм и схватил ящик с окаменелостями. "Если что-нибудь случится, - крикнул он жене, - спасай детей, а мне нужно думать о ящике!"

Клад на речном берегу - остатки самого древнего человека

Карта, составленная по наброску из семейного архива Дюбуа. Крестиками помечены два места на берегу реки Соло, где Дюбуа нашел окаменелости человека прямоходящего, а также показан памятник (слева), воздвигнутый для увековечения этого события

Но еще до того, как Дюбуа вернулся в Европу и продемонстрировал свою драгоценную находку другим ученым, она уже стала предметом ожесточенного спора, который определил всю его дальнейшую жизнь.

В этой речной излучине Дюбуа, раскапывая обрыв с обнаженными пластами пород (в центре), на глубине 15 метров нашел кости яванского человека

Его первые телеграммы были встречены с недоверием. Скептики утверждали, что кости эти вовсе не принадлежали одному существу, что Дюбуа ошибся, соединив череп и зубы человекообразной обезьяны с бедром человека, погибшего неподалеку. В 1893 году некий член Нидерландского зоологического общества, высмеивая в газетной статье "мозаичный" метод Дюбуа, задавал вопрос, не приведут ли дальнейшие находки на месте этих яванских раскопок к появлению еще более нелепого существа. Если, например, там обнаружится правое бедро, более похожее на обезьянье, не окажется ли пресловутый питекантроп несколько кривобоким? А если второе бедро тоже будет левым, следует ли считать, что питекантроп расхаживал на двух левых ногах? Ну а если в радиусе 15 метров от первого черепа отыщется второй, более человеческий, будет ли это означать, что у питекантропа были две головы - обезьянообразная и человекоподобная?

Бедро, свидетельствующее о прямой осанке

Однако и тщательнейшее исследование самих находок, когда они наконец были доставлены в Европу, не разрешило спора. Вернувшись в Голландию в 1895 году, Дюбуа всего через полтора месяца после приезда уже докладывал о питекантропе Третьему международному зоологическому конгрессу в Лейдене. И тут же вспыхивает великая ссора из-за того, куда поместить этого яванского "обезьяночеловека" в схеме эволюции. Мнения ученых разделились главным образом по принципу национальной принадлежности: немцы в большинстве сочли питекантропа человекообразной обезьяной с человеческими признаками, англичане увидели в нем человека с обезьяньими чертами, американцы же склонялись к предположению самого Дюбуа, что это какая-то переходная форма.

На другом берегу Дюбуа воздвиг памятник с инициалами питекантропа прямоходящего (как окрестил он существо, которое теперь носит название 'человек прямоходящий'), а также стрелкой с указанием расстояния до места раскопок и датами раскопок

Затем Дюбуа отвез кости в Лондон, где выставил их в лекционном зале Британского зоологического общества. Получив возможность поближе познакомиться с этими окаменелостями, английские ученые еще больше уверились, что питекантроп был первобытным человеком, а не недостающим звеном, на чем настаивал Дюбуа. Сэр Артур Кизс, один из ведущих английских антропологов тех лет, позже описал, как воспринимал Дюбуа то, что говорилось на этом заседании: "Дюбуа выслушивал своих критиков с вежливым нетерпением. Их возражения он приписывал невежеству или личной неприязни, но только не желанию добраться до истины".

Внутренняя поверхность черепной крышки человека прямоходящего - важнейшей находки Дюбуа

В поисках сторонников Дюбуа показывал свою находку всем, кто хотел с ней ознакомиться. Многие ученые посещали его в Голландии, и сам Дюбуа разъезжал по разным странам, возя с собой кости в старом чемоданчике. Со временем он проникся прямо-таки нежностью к окаменелому предку, который стал его постоянным спутником. Эта его привязанность к костям древностью в добрые полмиллиона лет особенно ярко проявилась в Париже, куда он приехал, чтобы показать своего питекантропа французскому антропологу Леонсу Пьеру Мануврие. Они встретились в антропологической лаборатории парижанина и, обсуждая кости, засиделись там почти до полуночи. В конце концов Дюбуа заявил, что хочет есть, и они отправились поужинать в тихий ресторанчик на соседней улице. Дюбуа взял с собой свой чемодан. За столиком они продолжали разговор, пока к ним не подошел официант и не сказал, что ресторан закрывается. Мануврие, как рассказывал он впоследствии, объявил, что проводит Дюбуа до его отеля. Продолжая разговаривать, они перешли через улицу, где, несмотря на поздний час, было еще много экипажей, и пошли дальше. Через несколько кварталов Дюбуа вдруг схватил Мануврие за локоть и крикнул: "Где питекантроп? Он остался в ресторане!"

Дюбуа опрометью бросился назад, чуть не угодил под копыта и ворвался в ресторан, когда хозяин уже хотел запереть дверь. "Где питекантроп?" - выпалил голландец, еле переводя дух. Никто не понял, чего он хочет, однако официант сказал, что нашел какой-то старый чемоданчик и убрал его под стойку. Дюбуа проскочил мимо него, схватил чемодан и быстро открыл, проверяя, не исчез ли питекантроп. Мануврие посоветовал ему на ночь спрятать питекантропа под подушку.

Дюбуа демонстрировал окаменелости на заседаниях ученых обществ, публиковал подробные описания в научных журналах, но это только подливало масло в огонь. Споры разгорались все больше. К 1928 году существовало 15 различных толкований этих окаменелостей. Некоторые заключения опирались на мельчайшие анатомические детали, другие представляли собой весьма смелые умозрительные построения. Один автор, исходя из странного выступа на бедренной кости, который мог быть следствием болезни, заключил, что питекантропа нужно считать человеком: ведь хромой обезьяне выжить много труднее, чем человеку. За питекантропом же, по его мнению, могли ухаживать родственники!