мрачно потребовал он, его глаза опасно сверкнули.
– Нет. – Сжимаю кулаки.
– Я могу взять тебя силой…
Неожиданно рука Игната упала на моё бедро, устрашающе и горячо его сжала.
– Не прикасайся ко мне! – попыталась взбрыкнуть, но он шагнул вперёд и вжал моё хрупкое тело в своё – большое и твёрдое. От ядовитой близости закружилась голова, в горле образовалась пустыня, мне стало нечем дышать. Игнат властно прижимал меня к себе, обвил рукой талию и кровожадно смотрел на мои губы.
– Меня заводит, когда ты сопротивляешься!
Господи, что же он делает!!!
Бывший толкает меня в сторону стола и опрокидывает на него спиной, подминая под себя. Хватает за запястья, поднимает их высоко над головой, намертво пригвождая к поверхности стола.
Наши бёдра тесно вжимаются друг в друга, его ширинка беспощадно трётся о нижнюю часть моего живота, щёки вспыхивают пламенем – у меня ужасно сильно начинает гореть лицо, а низ живота взрывается колючими спазмами.
Мужчина наклоняется катастрофически близко к моему лицу, вынуждая задержать дыхание. Жёсткие пальцы сильней сдавливают запястья, отчего кисти рук немеют, мне кажется я их вообще не чувствую.
– Дикая… – прикрывает глаза, касаясь кончиком носа щеки. Медленно проводит по пылающей коже, двигаясь к уху. Миллиард мурашек лавиной обрушивается на моё тело, от макушки до пяток. Накрывает больным каким-то экстазом.
Я ничего не могу! Чувствую себя пустышкой! Парализованной куклой-марионеткой, потому что он ужасно сильный, словно вековой каменный утёс. Как мне с ним бороться? Силы несправедливо неравные.
– Не знал, что ты такая, Лидаааа, – втягивает носом запах моей кожи, я кажется сейчас умру от этой ядовитой близости и от того, как сильно кружится моя голова, дыхание сбивается. – Думал, ты скромная и хрупкая как цветок. А у тебя колючки.
– Ты обломал корни этому цветку! И он превратился в сорняк! – дернулась, пытаясь вырваться, бесполезно.
Нюхает меня…
Жадно обнюхивает с одержимостью волка, чтобы напасть в любую секунду и растерзать.
– Сладкая…
– П-пусти…
– Не могу, – голос Игната охрип. – Ты нужна мне. Я никогда тебя не отпущу.
– Ты такой мерзавец…
– Я болен тобой, Лида, одержим до безумия!
– Хочу, чтобы ты исчез… – дрожащими губами молвлю, пустыми глазами смотрю на верхушку шелестящего клёна над нашими головами.
По щекам катятся крупные капли слёз. Я вспоминаю тот самый день, когда всё рухнуло в ад, моё сердце, моя душа тонет в крови и боли от многочисленных шрамов, что он мне нанёс.
Губы Игната приближаются к моим, застывают в миллиметре, и моё сердце застывает, покрываясь коркой льда. Жаркое дыхание обжигает щёки, губы, даже реснички. Сейчас поцелует… И я его укушу! Буду кусать его дьявольские губы, пока не припухнут, пока он не зарычит от боли и не отпустит меня!
– Я буду идти до конца.
Прошептав это в мой рот, неожиданно отстраняется, слезая со стола. Так и не поцеловал… Ладонью разглаживает складки на костюме, поворачивается к коляске.
– Не трогай его, он спит. Я час пыталась его укачать из-за колик, не надо, не буди.
Молчит секунды три, после гласно произносит:
– Собирайся, мы возвращаемся в город.
Глава 9
Исаев не позволил мне остаться ещё хотя бы на несколько дней на даче из-за загруженности в бизнесе. Причем тут я? Всё просто, он хочет держать меня в поле зрения, как говориться, на коротком поводке, считая меня своей собственностью.
Я подписала документы, к сожалению, теперь вынуждена ему потакать. Но я не могла с этим мириться. Это было безумно тяжело!
– Ну вот и зачем он так с тобой поступает? – шёпотом говорит мне мама, немного отодвинув шторку окна в домике. Мы находимся на кухне, подглядываем на Исаева, что сидит на лавочке под клёном в ожидании нашего выхода. – Настырный какой! Не уходит, и здесь тебя караулит. Так быстро нашёл.
– Надо собирать вещи. Как жаль, что приходится возвращаться из-за этого мерзавца.
Быстро задёргиваю шторку, когда он поднимает голову и бросает взгляд бездонных каре-зеленых глаз прямо на нас, будто знает, что мы его обсуждаем.
– Жалеешь, дочь, что вышла замуж так рано?
– Жалею. Что тебя не послушала. Дурой влюблённой была, что тут скажешь. Первая любовь ослепила меня…
– Все мы дурами такими становимся, когда влюбляемся, – вздыхает она, – мужики кобели, в этом мы не виноваты.
С горечью слушаю маму, сама, тем временем, через силу складываю вещи в сумку. Она спрашивает про адвоката, про договор, сочувствующе меня утешает.
– Это ещё ничего, могло быть хуже. Сколько же у него сейчас денег! Запросто решит любой вопрос в угоду себе. Всегда наверно выходит победителем.
Так и есть. Игнат всегда и во всём был упорным и первым. Я прекрасно узнаю почерк бывшего мужа, поэтому знаю, что показывать зубы бесполезно. У него зубы страшней и острей.
В комнату забегает сестра, хватает со стола пирожок и запихивает его в рот с таким голодом, будто не ела несколько дней.
– А, вот ты где, наконец явилась. Собирай свои вещи, мы уезжаем.
– Как уезжаем? Не хочу!
– Иномарку чёрную и внедорожник видела у дома?
– Как такое не заметить?
– Игнат приехал…
– А, ну ясно. Ладно, пойду с подружкам попрощаюсь.
Аринка махнула передо мной хвостом, в глаза бросилось странное пятно в области её шеи.
– Арин, постой! – хватаю сестру за руку, резко разворачивая. – Что это такое?
Откидываю в бок прядь её светло-каштановых волос и вижу на шее здоровенный синяк. Она фыркает, шлепая ладонь на это место – прячет.
– Да упала я на озере!
– Похоже на засос… – делаю интонацию строже.
– Ой, скажешь тоже! Ты за собой лучше следи, вот надо было тебе ребёнка скрывать от Исаева? И вообще нафига ты залетела, он же не хотел детей! Теперь у нас из-за тебя проблемы.
– Арин, остынь! – предупреждает мама.
– А чего остынь? Меня тоже индюки с камерами донимали, выпрашивая подробностей о вашей Санта-Барбаре.
Я на её язвенные словечки не реагирую, знаю, что она намеренно переводит стрелки, чтобы мы все забыли про засос.
Думаю, Арина мне завидует. Начиная с дня помолвки, когда Игнат пришёл знакомиться с моей семьёй. Потом на шикарной свадьбе на Карибах дулась и показывала характер, мы тогда впервые выехали за границу, впервые увидели мир и потрясающий лазурный океан. То время было для нас незабываемой сказкой… Я догадывалась, что она ведёт себя так колко из-за зависти.
– Девочки, ну не ссорьтесь, и так проблем хватает. Арин, ты веди себя прилично, не то…
– Не то буду как сестра и ты, залетевшая и одна, без мужика.
– Прекрати! – чуть не совершаю ошибку – треснув её как следует. Вовремя остепеняюсь, когда слышу грубый стук кулака в дверь.
– Лидия! Вам пора, выходите!
– Мы позже с тобой поговорим, ясно? – пригрозила сестре, а та глянула на меня исподлобья. – Ты школу скоро закончишь, у тебя экзамены через месяц, а после поступление в ВУЗ, который я тебе оплачиваю. Ты должна быть хоть чуточку благодарна и вежлива с теми, кто с тобой возится.
– Это ваши прихоти, не мои, – сплёвывает она, – я хочу делать татуировки и работать в тату-салоне, а не гнить в офисе и страдать от терзаний босса-тирана.
– Ты не понимаешь, что говоришь! Мы заботимся о тебе и хотим, чтобы у тебя было хорошее будущее.
– Да что вы понимаете! На себя сначала посмотрите, а потом учите! – прыскает. – Обе неудачницы. Одиночки-разведёнки!
Сказав это, Арина выбегает из дома, подхватив свой рюкзак.
– Мам, с этим надо что-то делать, – расстроенно качаю головой.
– Она из-за отца такой стала, после того, как он нас бросил и ушёл к другой. Психологическая травма, как заявил психолог. Нужно больше с ней разговаривать, меньше упрекать. Поумнеет, пройдет.
– Я просто переживаю, как бы она… ну тоже, – сглатываю, – не нагуляла от кого-нибудь из своей придурошной компании.
– Сколько раз мы с ней боролись, мужского воспитания ей не хватает. Мне так жаль! – мама заплакала, опустившись на стул. Переживая, за нее, я погладила её по спине. – Шшш! Всё
