– Что тут произошло? – с ходу спросил Пирошников.
– Присядьте, – Максим указал на стул. – В общем, ничего страшного. Но вам будет весьма любопытно.
И он рассказал. Как и было обещано, Подземная Рада собралась в кафе попить пива и покричать заклинания, а юноша Август с гитарой снова пел песни и читал стихи.
– Сейчас покажу. На этот раз я звук записал.
Он включил маленький телевизор и Пирошников увидел ту же картину, что в прошлый раз: с десяток домочадцев мужского пола во главе с предводителями за столиками и Августа у барной стойки с гитарой в руке.
Август взял аккорд на гитаре, но не запел, а начал читать, немного заикаясь:
Печальная Вологда дремлетНа темной печальной земле,И люди окраины древнейТревожно проходят во мгле.
Родимая! Что еще будетСо мною? Родная заряУж завтра меня не разбудит,Играя в окне и горя.
Замолкли веселые трубыИ танцы на всем этаже,И дверь опустевшего клубаПечально закрылась уже.
Родимая! Что еще будетСо мною? Родная заряУж завтра меня не разбудит,Играя в окне и горя…
Данилюк поднялся на ноги и, взмахнув большой стеклянной кружкой, затянул:
– Мооо…
– Убери звук, – попросил Пирошников.
Дождавшись окончания шаманства, аспирант прибавил звук.
Август взял еще один аккорд и запел есенинское «Не жалею, не зову, не плачу…» Пел он высоким голосом, с чувством. Пирошников невольно заслушался.
И вот, когда он пропел последние строки – «Будь же ты вовек благословенно, что пришло процвесть и умереть…», раздался треск и картинка резко сместилась, Пирошников успел заметить, как Август едва не упал, схватившись рукою за барную стойку, а несколько домочадцев грохнулись со скамей, уронив кружки.
Это продолжалось мгновение, после чего картинка возвратилась на место, мужики поднялись и бросились к Августу обнимать его, будто он забил гол. Радостные крики смешались с матерными возгласами, наступило народное ликование.
Пирошников все понял.
– Подвижка, – сказал он.
– Да, – подтвердил Максим. – Ему удалось сместить здание на десять сантиметров. При этом крен дома слегка выправился.
Максим несколько виновато докладывал результаты эксперимента, полагая, что Пирошникову неприятно будет узнать об этом. Чтобы загладить это известие, он поспешно добавил:
– Но дом все равно погружается, хотя вертикаль сместилась. И антигравитация совсем не работает! Я уменьшал до нуля. Все стояли и сидели, как вкопанные. И в другую сторону тоже.
– Все равно молодец парень… – проговорил Пирошников.
Он задумался, а затем протянул руку к Максиму.
– Дай-ка пульт…
Максим дал Пирошникову пульт управления петлей. Пирошников осмотрел его. Устроен он был просто: имелись две кнопки и дисплей, на котором стояли деления и была обозначена красной чертой опасная зона в области повышенной гравитации.
– Я сейчас, – сказал он и вышел в коридор с пультом.
– Осторожней только! – успел крикнуть вслед Максим и уселся за приборы записывать визит Пирошникова к Подземной Раде.
А Пирошников, зажав пульт в руке, как пистолет, прямиком направился в кафе «Приют домочадца».
Он вошел в кафе и остановился на пороге, не переступая витой шнур, который охватывал все помещение по стенам.
Судя по всему, Подземная Рада закончила пленарное заседание и теперь праздновала победу разума, чествуя героя. Сам герой сидел в окружении Данилюка и Даниила Сатрапа, уши у него горели, а по лицу блуждала застенчивая пьяная улыбка.
Компания успела пополниться несколькими дамами из числа домочадок, которые тоже пили пиво и, судя по воодушевлению, готовы были запеть.
И они действительно запели, едва завидев Пирошникова:
«К нам приехал, к нам приехал наш царевич дорогой!»
Все дружно подхватили.
Пирошников, не поднимая пульта, незаметно направил его на коробочку, приткнувшуюся у закрытой створки двери. В нее входили оба конца светящегося шнура петли гравитации.
Правой рукой Пирошников сделал жест, как бы поднимающий сидящих за столами на ноги, а сам левой рукой нажал на кнопку уменьшения силы тяжести. На его глазах стройная картина поющей здравицу Подземной Рады стала распадаться на куски, какие-то фигуры поплыли вверх, крутясь и переворачиваясь, кто-то полетел вбок и, ударившись о стену, отскочил. Одна из женщин пела уже под потолком, повиснув там боком, – она как бы лежала на потолке, ее невесомое платье взвихрялось вокруг, но она не замечала этого, отдавшись пению.
Август, сидевший спокойно, поначалу не реагировал на исчезновение силы тяжести, но вдруг, попытавшись вскочить на ноги, чтобы поймать стартующего со скамьи к потолку Даниила Сатрапа, сам взвился над столом, сделал сложный пируэт и полетел по направлению к стойке бара.
Но всего забавнее вело себя в этой ситуации пиво, которое в полном соответствии с законами физики приняло сферическую формуй, выпрыгнув из кружек, летало совершенно произвольно. Если к несчастью пиво натыкалось на поющего и летающего члена Рады, то оно разбивалось на тысячи шариков, окружавших летуна, подобно рою пчел.
Это было очень красиво.
Август же, пролетев несколько метров на высоте человеческого роста, неосторожно залетел за стойку, а поскольку шнур петли был протянут перед ней, естественно, покинул зону невесомости и грохнулся на пол с большим шумом.
Летающая Рада прекратила пение и уставилась на Августа, кто как мог, кувыркаясь. А он, поднявшись и отряхиваясь, с восторгом взглянул на Пирошникова, повторяя:
– Сэнсей… сэнсей…
И тогда Пирошников перевел большой палец левой руки на кнопку увеличения силы тяжести, и все летающие члены Рады и гости внезапно начали отвесный спуск, как парашютисты без парашютов. Кто-то попал на пол, кто-то на столы и скамейки. Они попытались встать, но нарастающая сила тяжести держала их на месте, клоня книзу все больше.
Крики, возгласы, ругательства захлебнулись.
Август с ужасом смотрел на Пирошникова. На него, в самом деле, страшно было смотреть в эту минуту.
Внезапно он выключил пульт и, не дожидаясь, пока Рада придет в себя, резко повернулся и вышел из комнаты.
19
Геннадий трудился недаром: уже через несколько дней он представил Пирошникову план дарения домочадцам принадлежащей Пирошникову площади.
Он предложил осуществить это с помощью сертификатов на приватизацию полезной площади в 42 квадратных метра, к которому прикладывался договор с бизнес-центром в лице директора, согласно которому хозяин площади соглашался платить бизнес-центру за услуги сумму, определяемую, исходя из ставки пять долларов за квадратный метр, то есть двести десять долларов. В рублях, разумеется.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
