Черт. Неприятное это дело, сидеть на мели, да и отец со своими бестолковыми инвестициями уже пустил по ветру чуть ли не последние крохи материнского наследства. А тут еще и работу в Арлингтоне придется бросить ради поисков Фрэнка, так что с финансами станет совсем туго.
— Полагаю, что могу рассчитывать на компенсацию за потерянное время и заработок.
— Вот и отлично.
Доун прикусила язык — удар по самолюбию оказался довольно болезненным.
Кико посмотрел на экран навигатора, который показывал путь к дому Пеннибейкеров, потом снова повернулся к заднему сиденью. В эту минуту Брейзи издала победный вопль, триумфально потрясая кулаком в воздухе. Очко в пользу «Доджерсов».
— Пара минут у нас еще есть, — объявил Кико, — так что, если тема босса исчерпана, я мог бы ввести тебя в курс дела Робби.
Отлично. Перейдем к сути. Может, Кико забудет свои потусторонние бредни и расскажет ей что-нибудь существенное.
— Начинай, — скомандовала она.
— Итак. Босс связался с Марлой Пеннибейкер, матерью Робби, после того, как поднялась шумиха вокруг его появления в «Гонках ползунков». Началось все с Интернета. Кинолюбительские сайты просто кишели слухами об этом курьезе. Сцену окрестили «пасхальным яйцом века».
Ясно. В переводе с жаргона киношников «пасхальное яйцо» — скрытая сцена, вставленная в видеоряд ради прикола.
— Ты же говорил, что мать Робби уверяет, будто дело не в спецэффектах? Отчего она так думает?
— По ее словам, за четыре месяца до смерти на Робби будто что-то нашло — он наотрез отказывался сниматься, бросил все свои роли. Почему — никто не знает, но я уверен, что рано или поздно мы докопаемся и до этого. Он безвылазно сидел дома, и хотя родители пытались его вытащить, появляться на публике отказывался категорически. А потом выкинул новый фокус — вызвал кого-то на дом и сделал себе пирсинг, еще и волосы отрастил вдобавок — в общем, стал похож на маленького панка. В таком виде его не фотографировали ни разу.
Доун вздохнула и перевела взгляд на окно.
— Я помню фильмы с участием Робби. Он был такой весь чистенький, хорошенький… Прелесть что за ребенок.
— Именно. Вот поэтому-то миссис Пеннибейкер и убеждена — образ длинноволосого Робби в «Гонки ползунков» вставить не могли. По той простой причине, что таких кадров не существует в природе.
Услышанное никак не хотело укладываться в сознании.
— Значит, он жив?
Доун сама не верила тому, что говорит. К тому же она вспомнила, что с тех пор прошло уже двадцать три года, а Робби ничуть не изменился.
Так, милая. Не вздумай даже мысленно упомянуть слово «паранормальный».
— Вряд ли он «жив» в обычном смысле этого слова, — ответил Кико, для верности изобразив пальцами кавычки.
— Тогда чем ты объясняешь его появление в фильме — в этом новом облике?
Он многозначительно изогнул бровь и с важным видом изрек:
— Причины могут быть самые разные.
Ну вот. Сейчас опять понесет ахинею про привидения.
И тут Доун вспомнила о том, как многозначительно переглянулись новоявленные коллеги, услышав ее высказывание о двенадцатом этаже. Неужели?…
Кико уловил исходящие от нее флюиды недоверия.
— Давай я просто перечислю тебе факты, — сказал он с подчеркнуто терпеливой улыбкой. — Мальчик печально прославился тем, что умер от передозировки в двенадцать лет.
Доун слышала эту историю тысячу раз, но и сейчас ее сердце невольно сжалось. Двенадцать лет. Мальчишка, который ходил по тусовкам и сделал себе пирсинг. Протест против излишне строгого воспитания? Или, наоборот, родители во всем потакали своей звездочке, утешая себя мыслями о том, что в Голливуде детство проходит быстро? Особенно тогда, в восьмидесятые. Дрю Бэрримор прошла по той же кривой дорожке — алкоголичка в девять, в десять наркоманка, а потом и пациентка реабилитационной клиники. В этом городе дети взрослеют со скоростью света, и Доун горячо осуждала родителей, которые даже не пытались этому препятствовать. И хотя с тех пор общество стало намного консервативнее, такие истории время от времени продолжали всплывать.
Кико, который внимательно следил за выражением ее лица, заговорил вновь:
— Поскольку тело Робби исчезло из морга, многие решили, что его убили агенты ЦРУ. Или террористы, в назидание нашему прогнившему обществу. Возможно, он просто еще один голливудский ребенок, слишком рано познавший все прелести звездной жизни, а может быть…
«А может быть, он — бесплотный дух, решивший нас навестить?» — договорила Доун про себя в расчете на то, что Кико прочтет и эту мысль.
Ну что за чушь.
По Голливуду ходит множество легенд — в газетах то и дело появляются сенсационные сообщения о звездах экрана, погибших при загадочных обстоятельствах. Вокруг каждого такого случая возникает великое множество конспиративных теорий, и каждый раз находится кто-то, готовый возродить души мертвых ради очередной назидательной сказки для будущих поколений охотников за славой.
Робби Пеннибейкер, Джейн Мэнсфилд, Джесси Шейн, Мэрилин Монро… Продолжать этот печальный список не хотелось.
Но хотя он и стал героем легенды, Робби Пеннибейкер мертв. Думать, что он где-то бродит и может вот так запросто вернуться домой — чистой воды идиотизм. Должно быть какое-то логическое объяснение тому, как он попал на киноленту.
— Можешь не пересказывать подробности его гибели. — В голове возникла новая мысль, от которой засосало под ложечкой. Доун постаралась прогнать горькие воспоминания, которые уже мелькали перед ее мысленным взглядом чередой полароидных снимков. — Он умер почти через год после смерти моей матери. Они оба участвовали в ее самом успешном фильме. Такое трудно забыть.
Ее слова эхом прокатились по салону машины. И вдруг Доун осенило. Недаром голос спрашивал, хорошо ли она знает фильмы с участием Эвы Клермонт. Видимо, он хотел подготовить ее сознание к тому потрясению, которое ожидало ее при виде Робби.
— Да… Лучшая роль Эвы… — Взгляд Кико затуманился. — «Мечтательница». Я навсегда запомнил сцену, где она стоит на вершине холма. Солнце светит ей в спину, платье кажется прозрачным… В белокурых волосах у нее цветы… Она была похожа на мечту, это точно.
Сердце Доун сжалось от нежности. Эта сцена очаровала многих, стала причиной тысяч безнадежных влюбленностей. Звездный миг Эвы. Один-единственный кадр, в котором воплотилось все очарование девочки-хиппи на пороге самовлюбленных девяностых. Она стала символом тех славных времен, прекрасным призраком, ускользнувшим ото всех.
— Кико, — тихонько окликнула Доун, стараясь как можно осторожнее вернуть его на грешную землю.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
