Читаем без скачивания Без ума от виконта - Салли Маккензи

Лорд Фартингейл такому не обрадуется. Он уже разменял седьмой десяток, но все еще отличный стрелок. У Ардли куда более серьезные проблемы, нежели возможное негодование мистера Барнетта. И леди Фартингейл может оказаться в весьма неприятном положении: поговаривают, что маркиз начал разочаровываться в своей непутевой супруге.

Хм-м. Справа от головы леди Фартингейл изображено голое колено, а возле ее локтя, которым она опирается на стол, чья-то нога в туфле; можно предположить, что соответствующее тело распростерто на полу. По меньшей мере еще два человека – а может, и больше – могли быть весьма заинтересованы в других частях этого рисунка. В правом нижнем углу обрывка Моттон увидел обведенную изогнутой темной линией и заштрихованную часть еще какого-то изображения. Похоже, Кларенс разорвал листок именно на этом месте с целью отделить от прочих некую центральную фигуру. Черт побери, необходимы все, именно все части рисунка, чтобы толком разобраться в сути дела.

Почему Уидмор разорвал рисунок и спрятал именно этот обрывок? И где находятся остальные обрывки? И кто они, другие участники этой оргии?

Слишком много вопросов. Моттону было ненавистно уже то, что он не знает своего врага. Проклятие, в данном случае он даже не представляет, сколько у него врагов. Злодеем – или злодейкой – мог быть любой, начиная с герцога и кончая судомойкой. Как он сможет в случае необходимости защитить своих тетушек или дам из семьи Паркер-Рот? Ему необходимо оберегать от беды оба дома – Кларенса и свой собственный.

Это невозможно. Всех леди из семьи Паркер-Рот надо переселить в Моттон-Хаус, в своем доме им теперь оставаться небезопасно. Ему следует быть особо предусмотрительным до тех пор, пока он не уяснит в точности, что именно им угрожает, к тому же какая разница, что у него в доме число обитателей увеличится на две особы, даже если одна из них неотразимо обворожительная мисс Джейн Паркер-Рот.

Он пригубил бренди и покатал спиртное по языку. Он поселил бы девчонку под своей крышей. У себя в доме. У себя в постели…

Нет, не в постели. О чем это он думает?

Он подвигался на стуле и вытянул ноги. Брюки вдруг показались ему неудобными.

Порядок, все ясно – до боли ясно, о чем он думает. И это ничуть не удивительно. Он вполне здоровый мужчина. У него совсем недавно произошло милое, приятно возбуждающее эротическое свидание с женщиной. Естественно, что его мысли обращены к спальне.

Он давно уже научился держать под контролем свои мужские порывы. Мисс Паркер-Рот не о чем беспокоиться; у него нет намерения соблазнить ее или позволить по отношению к ней какие-либо вольности. Для этого он слишком джентльмен и не имеет ни малейшего желания оказаться в том положении, в какое попал его отец.

Да и к тому же у него слишком много теток, не говоря уже о самой мистрис Паркер-Рот, так что дуэний в доме предостаточно. От них ничего не утаишь. Если бы у него и возникли похотливые устремления, не было бы никаких возможностей оные осуществить.

Жаль… Нет! Отлично. В данных обстоятельствах присутствие тетушек – истинное благо.

Теперь остается только придумать, каким образом убедить мать Джейн, что ей и ее дочери следует переселиться к нему в дом. Ведь это и в самом деле странное требование. Мистрис Паркер-Рот захочет получить объяснение, а что он может ей сказать? Он не хотел обсуждать с ней скульптуру Кларенса. Чем меньше людей об этом знает, тем лучше.

Следует просто обратиться к тому же Стивену. Тот все поймет с полуслова, и Моттону не придется особо вдаваться в детали. Хотя, с другой стороны, о некоторых частностях лучше умолчать. Кстати, у Стивена могут оказаться в запасе и весьма полезные сведения. Для человека, который нечасто бывает в Англии, он на удивление информирован о том, что в ней происходит. Он мог бы стать шпионом – ему всегда известны мельчайшие подробности разных сплетен и слухов.

Моттон придвинул свечу поближе к себе и снова принялся рассматривать рисунок. Кларенс подверг себя многим опасностям, спрятав этот листок, – пусть даже часть его. Почему? Какой в этом смысл?

Замысловатая, тщательно продуманная шутка? Или же Кларенс действовал под угрозой? Принимая во внимание, что умер он при чрезвычайно странных обстоятельствах, невольно подумаешь, что этот человек имел серьезные основания беспокоиться о собственной безопасности.

До Моттона доходили шепотки о каком-то новом кружке, о чем-то вроде «Клуба адского пламени», однако уже в течение нескольких лет он время от времени слышал о подобной чепухе. Может, и стоило бы прислушаться к этим намекам повнимательнее. Случалось, что шумные попойки принимали дурной оборот. Однако ни лорда Ардли, ни леди Фартингейл он не мог отнести к числу людей, склонных к насилию и другим жестокостям.

Он потер виски – у него определенно начиналась головная боль. Он не мог прийти ни к каким заключениям до тех пор, пока у него нет в руках отсутствующих частей рисунка и он не может сложить полную картинку. Какого дьявола ему искать и собирать клочки бумаги по всему Лондону? Кларенс, черти бы его побрали, мог раскидать их по всей Англии, а чего доброго, и по всему свету.

Нет, это не имело никакого смысла. Уидмор должен был желать, чтобы рисунок обнаружили, однако мог и просто разорвать его в клочья. Возможно и другое: он не нашел ключа к изображению.

Моттон еще раз присмотрелся к обрывку бумаги. Может ли он узнать комнату, угадать, где же происходила оргия? Обои на стене вроде бы имели трудноразличимый цветочный орнамент, но это само по себе еще ничего не доказывало. Кларенс вряд ли изобразил бы обои своего дома. Изображено окно с небрежно набросанными шторками. Хм-м, Кларенс нарисовал вид из окна – сад, а в саду какой-то распустившийся цветок. Это и должно стать ключом. Он покажет изображение Стивену. Парень путешествует по всему миру, отыскивая экзотические растения; само собой, он может определить то, что выросло на английской земле. Он просто… стоп, один момент.

Позади цветка, изображение которого было небольшим, но четким, находилось… Моттон извлек из выдвижного ящика своего письменного стола увеличительное стекло и для верности посмотрел в него. Фигура попала в фокус. Да, так он и думал.

В саду стоял еще один похотливый Пан.

Мама наклонилась вперед и дотронулась до коленки Джейн.

– Ты хорошо себя чувствуешь, дорогая?

Джейн, которая до этого неотрывно смотрела в окно кареты с горячим желанием, чтобы это средство передвижения катилось как можно скорее, повернула голову и ответила:

– Да, хорошо.

Мама все утро искоса поглядывала на дочь, с той самой минуты, как Джейн спросила, в котором часу они поедут на бал к Палмерсонам.

– А почему вы подумали, что мне нездоровится, мама?

Мама нахмурила брови. Джейн, в свою очередь, тоже нахмурилась.

Мама рассмеялась.

– Потому что я ни в один из сезонов, за исключением того, когда состоялся твой первый бал, не замечала у тебя ни малейшего интереса к светским развлечениям. Ну а сегодня ты просто не могла спокойно усидеть на месте. С той самой минуты, как ты встала, причем, смею добавить, гораздо раньше обычного, так вот, с того момента ты то и дело смотрела на часы, переходила из комнаты в комнату, поглядывала в окна. – Тут мама бросила на Джейн весьма и весьма понимающий взгляд. – Чаще всего в то окно, которое выходит на фасад дома виконта Моттона.

– Ничего подобного!

– Я так не думаю. Вот почему я и спросила тебя о самочувствии.

– Но я и в самом деле совершенно здорова. – Джейн прикусила губу. Не стоит особо препираться с мамой. – Возбуждение еще не признак плохого самочувствия.

– Разумеется, нет. Но поскольку ты никогда не приходила в восторг по поводу балов, я и решила, что твое сегодняшнее настроение вызвано другой причиной.

Молчание было в данном случае наилучшим ответом. Джейн пожала плечами и снова уставилась в окно кареты.

К счастью, мама не стала продолжать разговор на опасную тему. Джейн чувствовала на себе ее взгляд и боролась с желанием высказать еще парочку возражений и объяснений. Не совладав с собой, она наверняка попала бы в неловкое положение.

Она скрипнула зубами и упорно продолжила смотреть в окно. Через несколько секунд – они показались ей целой вечностью – она услышала, как мама вздохнула, а потом задвигалась на сиденье. Джейн украдкой обернулась. Слава Богу, мама сосредоточила внимание на другом окне.

Джейн снова обратилась к наблюдению за людьми и экипажами на улице. И снова у нее возникло желание, чтобы их карета двигалась побыстрее.

Вероятно, она и в самом деле ожидает от сегодняшнего светского сборища чего-то большего, чем обычно. И это неудивительно. Хотя бы на этот раз ей не придется, стоя в окружении кадок с пальмами, слушать разговоры напыщенных и, как правило, толстых, самоуверенных и педантичных старых лордов на ужасающе скучные темы. Сегодня вечером она сможет поговорить, пусть и недолго, с виконтом Моттоном.