Возложение руки епископа, согласно Ареопагиту, символизирует тот «священноначальственный покров, под которым освященные лица, как чада, отечески охраняются рукой, дарующей им чин и степень священства и отражающей от них противные силы» [79] . Иными словами, после рукоположения посвященные (это особенно относится к священникам и диаконам) остаются под покровительством рукоположившего их епископа. С другой стороны, возложение рук епископа «внушает, что посвященные должны совершать все дела священнослужения как бы под десницей Бога, имея Его руководителем во всяком из их дел» [80] .
Крестное знамение, употребляемое при рукоположении «означает отложение всех плотских пожеланий и жизнь богоподражательную, неуклонно обращенную к богомужной, божественнейшей жизни Иисуса, нисшедшего при богоначальной безгрешности даже до креста и смерти и знаменующего тех, которые так живут, как подобообразные Ему, крестовидным знамением собственной безгрешности» [81] .
При рукоположении в священный сан – будь то епископа, иерея или диакона – рукополагающий «возглашает священное наименование степени, на которую посвящает, и имя самих посвящаемых». Это действие, согласно Ареопагиту, показывает, что рукополагаемый «есть только провозвестник Божия произволения, не сам своей благодатью возводящий посвящаемых на степени священства, но будучи подвизаем на все священноначальственные освящения от Бога» [82] . Для служения в священном сане требуется призвание свыше, и именно на это призвание указывает епископ, когда вслух называет имя посвящаемого и степень, в которую он возводится.
Целование мира, преподаваемое новорукоположенному священнослужителю, согласно Ареопагиту, тоже имеет символическое значение: оно указывает на «священное общение подобообразных умов и их взаимное любвеобильное сорадование, поддерживающее в целом составе священного чина богоподобнейшую красоту» [83] . Иными словами, целование мира является свидетельством того, что посвящаемый стал членом братства, состоящего из лиц того же сана, которые должны относиться к нему с любовью и которые являются его сослужителями.
Барбериновский Евхологий свидетельствует о том, как рукоположения в священные степени совершались в Византии VIII века. Диаконское рукоположение включало прочтение формулы «Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, проручествует сего возлюбленнейшаго иподиакона (имя) во диакона». Рукополагаемый подходит к престолу, облаченный в фелонь чтеца, и приклоняет одно колено у престола. Епископ трижды осеняет его голову крестным знамением, возлагает на нее руку и читает молитву «Господи Боже наш, предзнанием Твоим…» Далее произносится великая ектения с особыми прошениями о рукополагаемом, и епископ читает молитву «Боже Спасе наш…» По окончании чтения молитв епископ снимает с рукоположенного фелонь, надевает на него орарь, преподает целование и вручает рипиду, с которой он стоит у престола.
Пресвитерская хиротония, согласно Евхологию, совершается таким же порядком, за исключением того, что рукополагаемый становится на оба колена, епископ читает иные две молитвы, на новорукоположенного возлагаются иерейские одежды.
Наибольшей торжественностью отличается изложенный в Евхологии чин рукоположения в сан епископа. Во время литургии после трисвятой песни старший из епископов становится перед престолом. К нему с правой стороны подводят ставленника [84] , а с левой хартофилакс (хранитель бумаг) подает ему хартию, в которой написано: «Избранием и соизволением (старейших) священнейших митрополитов, Божественная благодать, всегда немощная врачующая и оскудевающая восполняющая, проручествует сего возлюбленнейшаго пресвитера (имя) во епископа; помолимся о нем, да приидет на него благодать Всесвятаго Духа». Эту хартию старший епископ прочитывает во всеуслышание. Далее он совершает троекратное крестное знамение над головой ставленника, возлагает на нее Евангелие, кладет на Евангелие руку и читает молитву «Владыко, Господи Боже наш…». По окончании молитвы один из епископов произносит ектению «Миром Господу помолимся», а прочие епископы отвечают «Господи, помилуй». Следует вторая молитва: «Господи Боже наш…».
После молитвы старший епископ снимает с головы ставленника Евангелие и кладет его на престол, а на голову ставленника возлагает край своего омофора, произнося «бксиос» (греч. «достоин»); это же возглашение повторяет за ним клир. Рукоположение заканчивается преподанием новопоставленному целования мира. После апостола новорукоположенный епископ произносит «Мир ти». Причащается он первым из епископов и преподает другим епископам Святые Тайны.
Если чины диаконского и пресвитерского рукоположения в своей основе сохранили те же черты, что и описанные у Дионисия Ареопагита и в Барбериновом Евхологии, то чин архиерейского рукоположения в дальнейшем продолжает усложняться в Византии, а затем и на Руси. К первоначальному чину добавляются обряды, предшествующие хиротонии (наречение во епископа, архиерейская присяга) и следующие за ней (вручение жезла).
Поставление во чтеца и иподиакона
В современной практике Православной Церкви обязанности чтеца и иподиакона чаще всего выполняют лица, не имеющие посвящения. Однако, согласно установившемуся обычаю, чины посвящения в чтеца и иподиакона должны непременно предшествовать рукоположению в более высокие священные степени. Чаще всего эти чины совершаются перед началом литургии, на которой посвящаемый будет рукоположен во диакона.
Между тем в древней Церкви чтец и иподиакон были самостоятельными степенями низшего клира. В обязанности чтеца входило чтение всех богослужебных текстов и Священного Писания, за исключением Евангелия. Чтец, кроме того, был хранителем священных книг. Ему также поручалось зажжение светильников в алтаре и храме; в богослужебных процессиях он шел впереди всех с зажженной лампадой.
Звание чтеца в древней Церкви было почетным и могло даваться как награда за особые заслуги или за стойкость, проявленную во время гонений. В достоинство чтеца возводились некоторые византийские императоры (этот сан имел, в частности, Юлиан Отступник до своего отречения от христианства). Многие выдающиеся святители, в том числе Василий Великий, Григорий Нисский и Иоанн Златоуст, начинали свое церковное служение с должности чтеца.
Что же касается сана иподиакона, то он, как мы видели, упоминается в «Апостольских постановлениях», а также других древних литературных памятниках христианства, в частности в Послании к Антиохийцам, приписывемом Игнатию Богоносцу (II в.) [85] , и в посланиях Киприана Карфагенского (III в.). Иподиакону в древней Церкви усваивались разнообразные вспомогательные функции во время богослужения. В настоящее время иподиаконами называются лица, прислуживающие при архиерейском богослужении.
Поставление в чтеца совершается посреди храма перед началом литургии. Иподиаконы выводят ставленника из алтаря, он трижды кланяется на восток, затем трижды кланяется архиерею. Архиерей осеняет его крестным знамением, возлагает руку на его голову и читает молитву на поставление свещеносца: «…Раба Твоего, предходити свещеносца Святым Твоим Таинствам изволившаго, украси нескверными Твоими и непорочными одеждами». Это связано с тем, что в древней Церкви чтец одновременно выполнял служение свещеносца.
Затем поются тропари апостолам и тем трем богословам, которые в Православной Церкви почитаются как великие учители и святители: Василию Великому, Иоанну Златоусту и Григорию Богослову. Это указывает на то, что служение чтеца воспринимается как связанное с богословием и учительством. В древней Церкви чтецы могли проповедовать за богослужением и выполнять другие катехизические функции.
Архиерей крестовидно постригает волосы чтеца со словами: «Во имя Отца и Сына и Святаго Духа». Пострижение в данном случае символизирует вступление на служение Церкви. В древней Церкви при вступлении в клир было принято выбривать волосы на макушке. Обычай этот существовал и на Западе (где продержался до XX века), и в Византии, и на Руси. Для покрытия выстриженного места – на Руси оно получило название «гуменца» – в разных местах использовались шапочки разного покроя: в русской традиции получила распространение скуфья, которую клирики носили постоянно. Московский собор 1б74 года предписывает: «протопресвитери и протодиакони, иереи же мирстии и диакони долженствуют ходите во скуфиях, во знамение священного духовного их чина и рукоположения архиерейского, на главах же имети прострижено зовемое гуменцо немало, власы же оставляти по круглости главы, еже являет терновый венец, его же носи Христос» [86] .
Гуменцо выстригалось при вступлении в клир, а именно при посвящении в чтеца.
В «Уставе, бываемом на поставление чтеца», содержащемся в славянской рукописи XV века, говорится о том, что после того, как архиерей пострижет волосы новопоставленного чтеца крестообразно, кто-либо из клириков выстригает гуменцо на его голове [87] . В ставленнической грамоте чтеца XVI века говорится: «да имать власть на клиросе петь и на амвоне прокимены глаголати и чести чтенья и паремьи и Апостол, имея верх пострижен, нося краткий фелонь» [88] .
