Такая перспектива меня совсем не радовала. Но все шло к этому. Странные неприятные ощущения, "зависание", замедление времени. Такое может быть связано только с повреждением мозга. Так мне, по крайней мере, казалось.
Кошмар с тропой приснился мне опять. Снова неприятные ощущения. Если бы я проснулся, то, вероятно, заметил бы, как время изменило свой темп. Я вспомнил про свой сон лишь спустя какое-то время после того, как проснулся.
Лето закончилось. Начался учебный год. Мне не терпелось вновь увидеть Седу. На этот раз надо с ней заговорить. Я примерно заготовил речь, которой начну разговор. Короче, был настроен оптимистически. Увы. Когда я ее встретил, история повторилась. Я остолбенел и не мог вымолвить ни слова.
"Как же она вообще захочет со мной говорить? Я веду себя как хлюпик!"
Надо было что-то делать. Идет последний учебный год, а я еще с ней не заговорил. Потом буду за это корить самого себя.
Для этого я выбрал необычный способ. Я стал учиться лучше, чтобы хоть чем-то выделиться. Раньше я не очень-то любил учебу. Да и оценки у меня были не самыми лучшими. Я даже не помнил, когда в последний раз делал домашнее задание. Для того чтобы успевать, мне надо было прочесть учебники за прошедшие три года (после событий ноября 1994 года в учебники уже мало кто смотрел). Тем не менее, я взялся за это. Приобрел учебники за восьмой, девятый и десятый классы, и стал зубрить. Выучить все эти книги у меня, конечно, не было времени, да и нервов. Приходилось учить основные предметы. Даже не учить. Прочитывать. Я не пропускал ни одно домашнее задание. Чтобы у меня больше хватило на это времени, я отказался от вечерних прогулок с друзьями. Конечно, не совсем. Лишь в меру. Можно сказать, я превзошел себя. Раньше я так усердно еще никогда не учился. Мои одноклассники, да и не только они, были удивлены моей переменой. Меня стали просить помочь выполнить то или иное задание. Однако за других задания я не делал. Тогда Седа точно посчитала бы меня слабаком. Я им просто помогал. Мной уже заинтересовались другие девушки. Они стали искать повод лишний раз заговорить со мной. Хотя не знаю, что именно им было нужно: я или мой ум.
Мои старания оказались тщетными. Седа не изменила своего отношения ко мне. Наоборот, я ей стал безразличен. Будто я этим самым показал себя с худшей стороны. Я не мог понять, почему она стала такой. Может быть, у нее появилось еще больше поклонников, и я уже был ей совершенно неинтересен?
Между тем, мой интерес к учебе возрос. Учеба уже не стала для меня как нечто обязывающее. В начальных классах я учился хорошо. Со временем, особенно после войны, мой пыл угасал. И вот, я вновь стал получать хорошие отметки. Стремление подняться в глазах Седы подтолкнуло меня взяться за ум. Это пошло мне на пользу. Раньше меня абсолютно не интересовали такие предметы, как физика, химия, алгебра, геометрия. Сейчас же это были мои любимые предметы. Если бы не это обстоятельство, я бы не окончил школу с отличием. Но кто мог подумать, что в будущем эти познания будут абсолютно бесполезными, когда миром правит не ум, а деньги. Я знаю многих моих одноклассников, которые окончили школу с отличием, однако почти никто из них не получил хорошую работу. А кое-кто вообще не работал. Элитой стали самые закоренелые двоечники.
На нашей улице поселились новые соседи. Это была вполне нормальная и спокойная семейка. Муж и жена, обоим лет под пятьдесят, и их дети, почти мои ровесники: дочь и сын.
Муслим был на полтора года старше меня. Он говорил, что раньше они с родителями жили в центре. После начала военных действий они уехали в село, а после — в Волгоград. Там и жили до сих пор, у родственников, пока не приехали обратно. От их квартиры в центре города, да что там квартиры, целого пятиэтажного дома, остались только одни голые стены. Пришлось временно поселиться в пустующем доме, пока их дом не восстановят, или же пока они не найдут новое жилье. С хозяином пустующего дома они были знакомы. Он сам предложил им этот дом, поскольку не хотел, чтоб он пустовал.
Мне сразу понравился Муслим. Я быстро нашел с ним общий язык. В нем преобладали отзывчивость, ум и хорошее чувство юмора. Мы даже нашли общее занятие — видеосъемки. Дело в том, что у моего отца была видеокамера, и она стала впоследствии для меня самым неотъемлемым предметом. Особенно после того, как я познакомился с Муслимом. Помимо съемок, мы занимались монтажом, придумывали разные скетчи и короткометражные фильмы, озвучивали на свой лад известные голливудские фильмы. А после, сами смотрели свое творение и смеялись. Остальных наших общих друзей мы тоже втянули в это занятие. Однако такого рвения, как у нас с Муслимом, у них не было. На первых порах это было лишь увлечением. Со временем оно переросло в навязчивую идею. Мы с Муслимом мечтали открыть свою киностудию.
Нашей съемочной площадкой был пустующий домик у Зелима. Излюбленной темой у нас стал фантастический фильм "Смертельная битва". Мы придумывали одежду персонажей фильма и начинали снимать наши "смертельные битвы", дубль за дублем.
Камера, можно сказать, теперь перешла ко мне, от отца к сыну. Раньше, до войны, отец часто делал видеосъемки. Он снимал любое, даже маленькое, событие, не говоря уже о свадьбах всех родственников вплоть до седьмого колена. Этих приятных видео-воспоминаний у нас набралась целая куча. Отец хранил видеосъемки в специальном сейфе (из-за которого произошла вышеупомянутая мной история с зачисткой). После войны желание делать съемки у него пропало. Какие могут быть приятные воспоминания в период войны? Поэтому он оставил камеру мне. К счастью, старший брат на уже мою видеокамеру не претендовал. У него появились дела поважнее. Его видеосалон процветал. Он едва успевал делать поставки, как товар тут же уходил на руки. Надо отдать ему должное, он съел на этом собаку. Многие уже узнавали его видеосалон по одному названию. Даже налоговую инспекцию было не так трудно обмануть, когда речь заходила о доходе. Я сам обслуживал целую толпу клиентов, поскольку иногда замещал работника брата, когда тот отсутствовал из-за болезни или по какой-то другой причине.
Благодаря Муслиму, я снова стал совершать намаз. Хотя я делал его и раньше, но тут же бросал. Раньше мне мало было известно о молитве, да и вообще, об исламе. Муслим просветил меня во многом. Мне стало известно, что намаз — это неотъемлемая часть веры, и без нее ты не можешь считаться мусульманином.
Муслим был очень начитанным. Особенно его интересовала мусульманская литература, с которой он делился со мной. Не могу винить его в том, что я чуть не пошел на войну против федеральных войск, поскольку был еще молодым и неопытным. Мы оба были…. Впрочем, об этом я расскажу чуть позже.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
