— Хорошо.
— Ужин?
Рэй еще раз посмотрел на стакан, который натирал толстяк, нервно сглотнул и покачал головой:
— Пожалуй нет.
— Зря. У нас кабан на вертеле. Позавчерашний.
Это он так жутко воняет? Наверное, своей смертью умер.
— Пироги есть. С капустой.
Я тут же представила, как он своими грязными руками мнет тесто, попутно почесывая зад или ковыряясь в носу, и не смогла сдержать дрожь отвращения.
На губах Рэя проскочила едва заметная улыбка.
— Спасибо. Не голодны.
— А твой спутник? Почему он все время молчит?
Я сжалась еще сильнее и, стараясь казаться незаметной, отступила за широкую спину мужчины.
— Он немой и немного…не в себе.
— Убогий что ли? — бесцеремонно спросил хозяин, вперившись в меня мутным взглядом.
— Да.
Ну спасибо тебе, солдатик! Убогой меня еще никогда не называли.
— Учти. У нас разговор простой. Начнет буянить — на вилы и за ограду.
— Не начнет. Я присмотрю, — Рэй забрал замызганный ключ и подтолкнул меня к лестнице, — Идем.
На втором этаже было еще мрачнее, чем на первом. Свет дарила одна единственная лампа возле лестницы, а дальше царил полный сумрак. Я растерялась, но тут же почувствовала, как Рэй берет меня за руку и уверенно ведет вперед.
Я понятия не имею, как ему с первого раза удалось найти замочную скважину и отпереть скрипучий замок. Темнота его совершенно не смущала.
Заходить он не спешил — остановился на пороге, крепко удерживая меня за руку, прислушался. Я тоже замерла и превратилась в слух, но ничего кроме грохота собственного сердца не услышала.
— Заходим, — наконец тихо сказал Рэй и пропустил меня вперед.
Я сделала пару шагов и остановилась, в темноте не понимая, куда идти и что делать.
— Сейчас, — раздался тихий скрежет, дребезжание стекла, щелчок и комнату озарил тусклый свет.
Рэй стоял позади меня и сосредоточенно крутил задвижку на старой лампе:
— М-да. Ярче не получится.
— А если…
— Т-с-с, — приложил палец к губам, — не надо. Молчи.
Убедившись, что лампа горит ровно и не собирается внезапно гаснуть, он поставил ее на стол, потом подошел к окну и, чуть сдвинув штору, выглянул на улицу, скользнул по ней острым взглядом.
Обхватив себя руками, я тревожно наблюдала за тем, как мужчина подошел к низкой двери в углу комнаты, толкнул ее и шагнул внутрь. Хотелось бежать за ним, спрашивать все ли в порядке, но не могла даже с места сдвинуться.
Спустя миг раздался звук льющейся воды.
— Все нормально, — сказал Рэй, возвращаясь ко мне, — это, конечно, не королевские купальни, но смыть дорожную грязь вполне можно.
Он подошел ко мне и начал развязывать тесемки на плаще, а я забыла, что нужно дышать.
— Сырой, надо снять, — пояснил, заметив мой изумленный взгляд.
Я сдавлено кивнула.
Внезапно показалось, что стены вокруг нас сжались, воздух ушел, оставив за собой выжженную пустыню, стало жарко. Я только сейчас поняла, что мы с ним вдвоем, в маленькой комнате, на всю ночь. Те отблески притяжения, что осторожно тлели днем, теперь стали разгораться все сильнее.
Это, наверное, инстинкт. Тот самый, который в экстремальных ситуациях толкает навстречу понравившемуся человеку. Иначе как объяснить, то, что происходило внутри, тот трепет, который расползался по венам, вытесняя здравый смысл?
— Иди первая, — Рэй невозмутимо кивнул на маленькую дверь.
Он или не заметил, или просто сделал вид, что не замечает моего состояния. Забрал плащ и, пока я топталась на месте, развесил его на спинках стульев.
— Иди, — повторил с нажимом, — пока горячая.
Я поспешила в умывальню. Не из-за воды, а из-за того, что щеки начало нестерпимо калить. В груди происходило что-то странное, волнующее и нестерпимо приятное. Сворачивалось теплым комом и спускалось ниже, в живот, растекалось по венам, заставляя трепетать.
Дверь в купальню не запиралась, мне даже не удалось прикрыть ее до конца. В узкую щель было видно, как Рэй ходит по комнате, раскладывая наши вещи, снимает насквозь промокший китель.
На этом моменте я отпрянула, испугавшись, что он заметит, как я за ним подглядываю. Отошла подальше и начала стягивать с себя грязную одежду. Почистить бы ее, но позже, сначала хочется искупаться самой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
В маленьком помещении было прохладно, несмотря на клубы пара, поднимающиеся над старой деревянной кадкой. Сквозь криво заколоченное окно просачивался свежий ночной воздух. Он стелился по полу, вынуждая поджимать пальцы и ежиться, забирался по коже вверх, мурашками проходился по спине.
Еще раз бросив взгляд на дверь, я забралась в кадку. Постояла пару мгновений, позволяя коже привыкнуть и опустилась в горячую воду, стараясь не думать о том, что за тонкой перегородкой находится мужчина, при виде которого сердце начинает биться чуть быстрее.
Разлеживаться я не стала. Неизвестно, как в этом мире обстоят дела с водой, а нас все-таки двое, и солдату тоже надо погреться после ночной поездки под дождем. Я взяла с медной полочки кусок коричневого мыла, как и все в этой деревне пахнущее дегтем, сначала кое-как намылила спутавшие волосы, потом всю себя. Окатилась и вылезла из кадки, тут же почувствовав, как по ногам тянет прохладой.
В углу на крючке нашлось серое полотенце, такое старое и застиранное, что на просвет были видны разномастные бреши. Доверия оно мне не внушало, но другого варианта не было, поэтому вытерлась, стараясь не думать о том, хорошо ли оно простирано после прежнего постояльца, замотала им волосы и с некоторым сожалением надела старое платье на чистое тело. После этого вышла в комнату.
Рэй сидел на корточках, возле старого, покрытого копотью камина и разводил огонь.
— Дымоход забит, так что сильно разжигать не буду, а то угорим, — произнес он, не оборачиваясь.
Я сначала кивнула, во все глаза пялясь на рельефную спину, потом сообразила, что он меня не видит и едва слышно выдохнула:
— Хорошо.
— Сейчас будет теплее, — он поднялся, отставил в сторону кочергу и развернулся ко мне лицом.
Вот это торс. Я аж забыла о том, что хотела сказать. Все силы уходили на то, чтобы открыто не пялиться.
— Я все. Можешь идти в купальню, — кашлянула, старательно отводя взгляд в сторону.
Его голые плечи, широкая грудь, плоский живот с четко очерченными порожками пресса и сбегающей вниз темной полоской волос, заставляли меня нервничать и дышать чуточку чаще, чем обычно. Хотя вру. Гораздо чаще. Глубже. И с надрывом.
На него хотелось смотреть, жадно лапая взглядом. Его хотелось трогать, настолько сильно, что ладони начало колоть словно иголками.
Ё-мое… Ну, нельзя же быть таким!..Совершенным.
Я поспешила отойти к окну, чтобы он вдруг не догадался о том, какие мысли бродят в моей дурной голове. Мне было жарко. И душно. Колени стали совсем ватными, сердце истошно колотилось где-то в животе.
Не смотреть на него! Не смотреть! Добром такие взгляды точно не кончатся.
Я все-таки обернулась и чуть не завизжала от испуга, потому что мужчина стоял прямо у меня за спиной. Его взгляд пронзительный, острый, как стальной клинок, пробирал до самых костей. Он видел насквозь и меня, и мои жалкие попытки казаться невозмутимой, и дрожащие как у наркомана руки, и шальной блеск глаз.
Воздуха в комнате стало еще меньше.
Уже понимая, что окончательно и бесповоротно пропала, я смотрела на жесткие, по-мужски красивые, и понимала, что просто умру, если к ним не прикоснусь.
Его взгляд стал еще темнее.
— Рэй…там вода…остывает, — последняя попытка остановиться.
— Плевать.
Мы одновременно шагнули навстречу друг другу. Его руки по-хозяйски сжали мою талию, придавливая к сильному мужскому телу, а я с блаженным стоном вцепилась в его плечи, подалась вперед, позволяя себя жадно целовать, и не менее жадно целуя в ответ.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Дальше все как в тумане. Платье, которое я только успела надеть, снова оказалось на полу. Старая кровать протестующе заскрипела, когда он буквально швырнул меня на нее, тут же наваливаясь сверху. Его губы, ласкающие кожу.
