Репортер местной газеты Байрон Смялек нашел нам пристанище на ферме Джона Скэнлана. Он – вице-президент страховой компании, дочь устроена в престижном Четэмском колледже, жена работает в издательском бизнесе. Для единственной дочери держали они арабского скакуна, на котором она тренировалась для ежегодных соревнований по выездке лошадей.
Я встретил Бетти на конюшне чистящей и оседлывающей своего красавца-жеребца. Одета она была в жакет с позументами, такие я только по телевизору видел. Молодые, тугие бедра обтягивались бриджами телесного цвета так, что были видны все детали фигуры. Я с трудом удержался от желания их погладить – старый козел, когда ты уймешься? А никогда! Поелику красота женская и создана для того, чтобы нас возбуждать-побуждать на подвиги!
Покормить-то меня покормили и ужином, и завтраком, но в дом дальше кухни не пустили. Спал в телеге, но зато Ванечке было раздолье на зеленом пастбище. Вот уж он там навалялся, снимая накопившуюся за много дней чесотку. И наконец-то прекратился его пугающий кашель. Почитай, месяц колол я его антибиотиками и уже терял надежду избавиться от этой заразы. Вероятно, все-таки время – наилучший целитель. Возможно также, что стыдно ему стало при виде такой женской красоты быть больным.
В городишке Вашингтон я направился к зданию суда, где располагаются главные учреждения графства. Привязал лошадь к фонарному столбу на автобусной остановке – и напрямую к начальству, за подписью и печатью комиссара графства Вашингтон. Делопроизводительница Кэти Мак-Кулог-Тиста ставит золотую печать и расписывается, а комиссар графства Брэкен Барнс самолично спускается вниз погладить Ванечку.
А там, на автобусной остановке, придурочный шофер автобуса припарковался прямо перед носом лошади и, не знаю уж сколько минут, смердел выхлопными газами. Комиссар персонально выругался и прогнал автобусника с его законного места.
Пока мы копошились вокруг лошади, ко мне подошла местная нищенка и спросила, есть ли смысл ей переехать в Россию и нищенствовать там.
– Нет, – заявил я ей твердо, – оставайся здесь, на своем рабочем посту. Мы там, в России, все сами нищие. Приезжай лет этак через тридцать, авось и разбогатеем к тому времени.
Насколько я понял, предметом гордости аборигенов Вашингтона являлся первый открытый в США крематорий. А еще они помнят, как в 1794-м жители этого города восстали против слишком высоких цен на виски. Я, наверное, тоже тогда присоединился бы к битве за дешевое спиртное.
Миновав пригород, я въехал на 40-ю дорогу, проложенную в начале прошлого века для соединения восточных и западных территорий США, называлась она Первой национальной дорогой. Сейчас ее функцию выполняет хайвэй 70, вдоль которого она сиротинкой идет. На ней мало движения, поэтому-то я и выбрал ее для продвижения на запад.
Неспешно добрались мы до городишка Клэйсвилл. Приютил нас бывший аукционер Эдисон Кэлдвелл. Ему недавно шунтировали сердце, после чего пришлось продать коров, и доживает он потихохоньку в окружении детей и внуков.
Эд глубоко религиозный человек, активный член мест ной баптистской церкви. Вечером к нему пришли супруги Тиш пообщаться со мной и обсудить некоторые религиозные проблемы.
В этот вечер их волновала проблема непорочного зачатия и, естественно, возможности сексуальных отношений в раю. Эд настаивал, что мы все там будем бесполыми ангелами. Лу же предполагал, что пол мы свой сохраним и сможем там с новой силой взяться за секс – какой же без секса рай? Я глубокомысленно молчал, но ночью мне снились женщины, и сон был беспокойным. Рай всегда там, где нас нет!
Западная Вирджиния
16 марта
С какой стати Западная Вирджиния отделилась от штата Вирджиния, никто не знает, сколько ни спрашивал. Незаметно пересек ее границу – те же пустые банки и бутылки вдоль дороги, вздувшиеся трупы сбитых машинами оленей. По закону, если ты сбил случайно на дороге оленя, имеешь право разделать его и взять с собой, но никто этим не занимается – ленивые.
Здесь, в окрестностях горы Эхо, произошла в 1782 году последняя битва времен Революции между «янки» и благопристойными британцами. Победили, как известно, первые, а все равно – жалко. У меня всегда Британская империя вызывала симпатию, будучи когда-то достойной соперницей империи моей – Российской… Мою згубили подлюки коммуняки, перекрасившиеся, да еще и перекрестившиеся!
Все круче и круче дорога – еду в гости на ферму Стэна и Мэри Мак-Кэрдл, которые устроились на горном плато, подальше от людей. Они удивленно наблюдают с порога дома, что за чудак решил подняться к ним на гору, да еще на телеге с лошадью. А у меня и не было другого выбора – это единственная сохранившаяся в здешних местах ферма, окруженная поселками новых домов, в которых лошадь на ночь не устроишь.
На ферме живут: 14 лошадей, 8 кошек, 4 собаки, 40 куриц, 3 утки, 2 павлина, один хряк да индюк. Как признался Стэн, это наиболее убыточная ферма в штате Западная Вирджиния. Он ведет меня в сарай и показывает своего любимца – хряка весом килограммов под 300. Зовут его Би-Пи, потому что, будучи маленьким, он был снят в рекламе нефтяной компании «Бритиш Петролеум». С тех пор сделался он любимцем Мак-Кэрдлов, и рука у них не поднимается заколоть его и попробовать свежатинки-свининки.
Тропинку от сарая к дому нам перегораживает огромный индюк с роскошным, топорщащимся во все стороны оперением и красными брыльями, свисающими по бокам клюва. Он клекочет в ярости и даже как будто готов броситься в атаку, вот за эту повадку Стэн и назвал его Джорджем Бушем.
Стэн всю жизнь проработал шахтером. Сейчас, будучи на пенсии, строит модели самолетов, их у него штук 20, в разной степени готовности. Ну и, конечно же, много времени отнимает уход за живностью.
Сын Стэна женат на дочери Мэри от предыдущего брака. У них на двоих 13 внуков и 5 правнуков, которые и потребляют продукцию фермы. Похоже, у Мэри нет времени заниматься собственным домом – грязища несусветная, и даже душа нет. Но сколько теплоты и душевности нашел я на этой убыточной ферме!
Мэри приготовила ужин из бутербродов с эластичной, как резина, колбасой «болонья» и растворимого кофе. А потом завели мы насущный для сегодняшней Америки спор о праве женщин на аборты. Мэри утверждала, чт о при каждом аборте убивается человеческая душа. Я же возражал, что душа бессмертна и ничего страшного не произойдет, если она поищет более подходящее тело.
При теперешней перенаселенности планеты каждый новорожденный отнимает у братьев наших меньших кусок пространства и ресурсов. Человечество, как раковая опухоль, уничтожает все живое на Земле. Человек – враг природы.
Исходя из теории реинкарнации, душа вечна и во времени только меняет человеческую оболочку, перевоплощаясь в ту или иную личность. Душа не может делиться или размножаться. И приходится делать вывод, что в нашем размножающемся мире на всех душ уже не хватает. Вот так рождаются и живут новые миллиарды бездушных!
Я недавно узнал из передачи учебного телевидения, что сейчас миром реально правят 5–6 тысяч человек, по одному на миллион. Вероятно, 2000 лет назад элита такого же плана управляла обществом, только было ее поменьше.
На прощание Мэри сделала запись в моем дневнике: «Дорогой Анатолий, когда я увидела на твоей телеге послание Любви и Мира, это тронуло мое сердце. Наш Господь пришел на землю учить нас любви и миру. Если бы все учили и жили согласно этому посланию, этот мир был бы прекрасен. К сожалению, мы недостаточно богаты, чтобы помочь тебе материально, однако наши молитвы всегда будут о тебе. Надеюсь, Ваня в надежных руках, это прекрасное животное. Ваши во Христе Мэри и Стэн».
Следующим утром Стэн и Мэри долго махали мне, пока спускался я вниз по серпантину дороги, чтобы встретить новых друзей…
Огайо
17 марта
По дороге к городу Виллинг меня остановили вначале репортеры седьмого, а потом девятого каналов телевидения. Причем зеленоглазая Кэлли Таунсенд, репортер 9-го канала, проехалась со мной на облучке с километр, чтобы на себе ощутить все прелести путешествия на телеге. Добрые пожелания она решила оставить не в дневнике, а на тенте моего шарабана, где большинство моих гостей оставляло свои подписи. Где-то уже через месяц они размывались дождями или выжигались солнцем, как и моя любовь к женщинам, встретившимся по дороге.
Женщина-полицейский помогла мне пересечь мост через реку Огайо, и я оказался в штате с тем же названием. В благодарность я привык целовать женщин в щечку, но полицейских целовать опасаюсь – могут приписать оскорбление путем намерения.
По-индейски Огайо – это «прекрасная река», каковой она и оказалась. Каждый штат США имеет свою символику, и в Огайо птицей штата является кардинал, цветком – красная гвоздика, напитком – томатный сок, животным – белохвостый олень, насекомым – божья коровка, деревом – конский каштан, камнем – кремень, ископаемым – трилобит, а лозунгом: «С Богом на устах – все возможно».
