– Забирайте этого высокородного ублюдка, – прорычал он в сторону двух саксонских вояк, – и тащите его вниз. Я сейчас приду и разберусь с ним. И никаких фокусов, иначе не оставлю в живых никого.
Те поспешили выполнить требование, высказанное в столь категоричной форме, а рыцарь повернулся к Эльгите, которая бледная и дрожащая стояла посреди комнаты и молча смотрела на него огромными потемневшими глазами.
– Вам не кажется, леди, что у меня появилась стойкая привычка приходить к вам на помощь в самый нужный для вас момент?
Он пытался шутить, но глаза смотрели на девушку тревожно. Слишком часто приходилось видеть ему такой пустой взгляд. Она была в ступоре. Морис шагнул к девушке и встряхнул её за плечи.
– Опомнитесь, Эльгита, – проговорил тихо, но настойчиво, – опомнитесь. Всё уже позади.
Он ещё раз легонько встряхнул её, и глаза девушки стали наполняться сознанием. Она моргнула, и только тут поняла, кто перед ней.
– Они забрали мой кинжал, – горестно прошептала она, и вдруг разрыдалась, упав на грудь рыцаря.
Морис прижал её к себе, тихо поглаживая и легонько целуя в светлую макушку. Он не мешал ей плакать, знал, что слёзы принесут облегчение. Прошла, казалось, вечность, и Эльгита затихла. Потом отстранилась от своего спасителя и посмотрела ему в глаза посветлевшим взглядом.
– Как вы попали сюда, сэр рыцарь? – спросила, хлюпнув носом.
– Как всегда, случайно, – чуть улыбнулся рыцарь. – И Морис, девочка, Морис, а вовсе не сэр рыцарь.
– Морис, – послушно повторила Эльгита, – как ты нашёл меня?
– Если здесь, в этой комнате, то меня привела Эдит. А если вообще в усадьбе, то сам не знаю, почему я рванулся сюда. Так получилось.
Он улыбался, глядя в заплаканные глаза. Ему очень понравилось, как нежные губы Эльгиты произнесли его имя. И он понял, что никогда уже не оставит эту светловолосую девушку, такую беспомощную в мужских руках и так отчаянно жаждавшую защитить себя. Он готов был оберегать её от всех, и даже от себя самого, только чтобы ушли страх и настороженность из её глаз.
Морис де Гранвиль, суровый рыцарь, которого побаивались многие из числа приближённых короля Вильгельма, готов был стоять здесь вечность, обнимая доверчиво прижавшееся к нему тело и глядя в голубые заплаканные глаза, но надо было спускаться вниз и разобраться с тем ублюдком, что пытался изнасиловать Эльгиту.
– Мне надо спуститься вниз, девочка, – сказал он, отстраняясь. – Мои люди ждут, и необходимо закончить разговор с твоим обидчиком.
– Я с тобой, – испуганно вскрикнула Эльгита и ухватилась за его руку.
Он улыбнулся.
– Хорошо, пошли.
И они спустились в зал. Здесь чувствовалось такое напряжение, что, казалось, от малейшего движения дом просто рухнет.
– На каком основании вы, сэр рыцарь, вмешиваетесь в мои дела? – высокомерно вопросил пришедший в себя вельможа. – Я барон Ательстан Конингбургский. А с этой семьёй у меня свои отношения. Отец этой леди сам отдал её мне. И если она капризничает сегодня, моё право заставить её делать то, что я хочу.
– Тан Эбенгард погиб этой осенью. А усадьба, принадлежащая теперь леди, находится под властью короля Вильгельма. И вы не имеете больше никаких прав на эту женщину, барон.
– Это мы ещё посмотрим, – барон был взбешён. – Я приглашён на коронацию, и поговорю с королём об этом. Вы ещё пожалеете, что вмешались не в своё дело, сэр рыцарь.
– Я советую вам, барон, не забывать, что вы всего лишь покорённый сакс в стране, принадлежащей теперь норманнам, – холодно и зло заметил Морис. – И впредь рекомендую обходить эту усадьбу десятой дорогой. А сейчас, чем скорее вы уберётесь отсюда, тем целее будут ваши головы.
Рыцарь смотрелся очень внушительно. Взгляд его был суров и обещал жестокую расправу всякому, кто станет у него на пути. Его воины были столь же угрожающе настроены. И охрана барона дрогнула. Никто не хотел рисковать своей головой. Переглянувшись между собой, они стали отступать к двери и вскоре скрылись за порогом. Взбешённый барон, не привыкший к поражениям, яростно выругался.
– Вы ещё пожалеете об этом, сэр рыцарь, – прошипел он, покидая комнату.
Спустя несколько минут топот более десятка коней оповестил оставшихся, что непрошенные гости отбыли. Рыцарь кивнул головой своему капитану. Тот ответил понимающим взглядом и, взяв с собой одного из солдат, вышел. Вернулся через несколько минут один, так же взглядом показав, что всё в порядке.
– Позаботься о том, чтобы устроить людей, Фрон, – обратился рыцарь к своему капитану. – И выставь часовых. Этот барон, по-моему, не в себе.
Потом рыцарь обернулся к Эдит, испуганной мышкой снова забившейся в угол, и кивнул ей головой, подзывая к себе.
– Помогите ей, леди Эдит, – поспросил он, указывая на вцепившуюся в его руку девушку, – она ещё не совсем пришла в себя после всего пережитого. А мне надо проверить моих людей. Я скоро вернусь.
И обернувшись к растерянно хлопающей глазами леди Маргарет, добавил:
– А вы, леди, не будете ли так добры накормить моих людей и распорядиться об их ночлеге?
Леди послушно кивнула и вышла из комнаты. А рыцарь с трудом оторвал вцепившиеся в него пальцы и помог Эдит усадить Эльгиту в глубокое кресло у очага. Младшая сестра, с жалостью и тревогой глядя на старшую, стала растирать ей руки, потом смочила влажной тряпочкой лоб и дала выпить немного вина. Эльгита закашлялась, но потом посмотрела на сестру осмысленным взглядом. Слёзы появились на глазах. Она испуганно обвела взглядом комнату. Они были одни.
– Где барон, Эдит? – тревожно спросила она.
– Рыцарь де Гранвиль прогнал его, – успокоила её сестра. – Он не успел ничего сделать с тобой, этот страшный человек?
Эдит смотрела со страхом, затаившимся в больших синих глазах. Она была чем-то похожа на сестру, но волосы её были каштановыми, как у матери, а глаза синими. И вся она была меньше, миниатюрнее. Эльгита отрицательно качнула головой.
– А где Морис?
Эдит не успела ответить. Вошёл рыцарь и сразу тревожно посмотрел на Эльгиту. Встретив её взгляд, подошёл и взял за руку.
– С тобой всё в порядке, Эльгита?
Она кивнула головой.
– Да, когда ты рядом. Мне страшно без тебя.
– Я больше не покину тебя, девочка. Не бойся. Я смогу сделать так, чтобы мы были вместе. Но сейчас мне надо позаботиться о безопасности для нас всех. Этот ублюдок слишком высокомерен и злобен. Я не доверяю ему.
Вскоре на стол был подан ужин. Люди рыцаря наскоро поели и занялись выполнением того, что велел им командир. Он распорядился, чтобы все спали вместе, в одной комнате и не раздевались, как в военное время на осадном положении. Рыцарь привлёк к охране поместья всех дворовых людей, объяснив им, что от их внимательности зависит их жизнь. Солдаты спали по очереди, постоянно меняясь на дежурстве. Сам де Гранвиль лёг здесь же в зале, со своими людьми. Именно это показало им всю серьёзность положения больше, чем все сказанные до этого слова.
