Нынешний Карл, Карл-король, прекрасно понимал мотивы власти. Правда могла разрушить их государство. Их Швецию…
Он взял в руки «молот Тора». Загадочный флер старины спал с глаз Карла, и драгоценный реликт представился ему обычной кувалдой. Будь жив Сейфулла, он попросил бы его об одной услуге – размозжить этой железякой голову несчастного альбиноса. Самый лучший выход для того, кто бездарно потратил собственную жизнь и жизни других людей… Карл прижал молот ко лбу, словно примериваясь. Холодный металл успокаивал, и король встряхнулся – «мгновенная слабость, случается с каждым». Чтобы вновь не поддаться искушению, он откинул молот прочь от себя. Сила броска оказалась настолько велика, что многокилограммовый снаряд долетел до дальней стены, ударился в нее с гулким «бумс» и даже оставил вмятину.
Осознание собственной мощи заставило Карла одуматься. «Я добился всего сам, мои мышцы не потеряли своей силы, до сих пор ничто не могло остановить меня. Отчего же ослабел мой дух?» – задался он вопросом.
Отец, со смеющимися, все понимающими глазами, предстал перед его мысленным взором. «Настоящий швед не изменяет себе, он меняет мир под себя», – как и когда-то проговорил он. Всю жизнь Карл следовал этому наставлению отца. Так почему он опустил руки? Особенно сейчас, когда на нем лежит ответственность за миллионы чужих жизней!..
Король Карл Первый поднялся, подошел к столу и сунул дневник эпидемиолога в урну. Теперь он знал, каким будет его правление и чем оно запомнится его подданным. «Вернем шведов на историческую родину!» – отличный лозунг. Ничем не хуже «белее шведа только снег». А значит, в ближайшие десятилетия его народу предстоит большое путешествие на север – туда, где лежит в руинах настоящая Швеция.
Александр Тюрин. Армагеддон – завтра
1.
С Настей у Севы Кречетникова все обстояло серьезно. Невестушка, через полгода свадьба.
Да вдруг Настя проявила независимость и отправилась на девичник. Возвращалась около полуночи. В это время по городу рассекают крутые тачки – Темирхановы обозревают владения. Настя привыкла, что с Севой гулять безопасно, потому не беспокоилась. И напрасно.
На душной улочке около нее, легко прошуршав колесами, остановился мощный внедорожник: «Анастасия, свет очей моих, что ж ты старых друзей забываешь?»
С Булатом Темирхановым Настя действительно и в школе училась до 8-го класса, и списывать давала.
Булат подвез на свой темирхановский лад. Сева узнал, где Настя, только через неделю. Рашид, друг еще с детсадовских времен, поведал:
– Она – у Темирханова Булата на его даче. Мой дядя видел ее. Не связывайся с ним, папаша его не только по фамилии, но и в самом деле тут хан. Найди себе другую деваху – тебе ж не сложно.
– Мне все не сложно. Ты мне друг, Рашид, точно? Поезжай к этому Булату, с дядей или без, передай, я жду его сегодня, как только стемнеет, у ротонды в парке отдыха.
– Ты чего, Сева, со стула упал и мозгом ударился?
Рашид основательно покачал головой по дуге большого круга, но поехал. А около девяти Сева пришел в самую заброшенную часть парка. После того как здесь прирезали бомжа – точнее, покромсали на ломтики не больше колбасных, – люди как-то перестали сюда ходить.
Ротонда, где некогда играл духовой оркестр – «Прощание славянки», «Амурские волны», – наполовину обвалилась. А упавшие перекрытия придали ей сходство с песочными часами.
Несмотря на залихватские «мне все не сложно», Сева не был железобетонным, как папа, а скорее в покойную мать. Булат явится, в этом можно не сомневаться. Джигита ведь из себя строит. Но вот будет ли он один? И если даже один – это серьезный противник. Карате занимался, тяжелее на двадцать кэгэ. В кармане наверняка лежит короткоствол. Лучше бы, как и советовал приятель, не связываться…
Но забыть Сева не мог. Настя совсем не напоминала девок из семей спившихся работяг бывшего «Энергомаша». Скорее всего, была она единственной в городе, которую Темирханов мог бы взять только силой.
Сева почувствовал приближение хищного тела, резко обернулся – Булат был почти рядом. Массивный, а идет тихо, как тигр.
– О чем задумался, служилый? – голос Темирханова лился приторно-дружелюбно. Сева отругал себя – ведь действительно, задумался в самый неподходящий момент, как мальчик-аутист.
– О ней.
– А может, не стоит брать в голову? Иди лучше ко мне работать, в ЧОП – заместителем директора.
– А ей ты предлагал место секретарши или сразу лапы потянул?
– Я ей предложил то, что ты ей не мог дать. Вообще, не понимаю, ты ее для меня девушкой сохранял? Ты чего, на всю голову православный?
Сева перепрыгнул через обвалившуюся балку, сымитировал удар по верхнему уровню и, мгновенно прижавшись к земле, врезал противнику по нижнему уровню – под колени.
Темирханов повалился лицом в пыль.
– Вставай, – сказал Сева, – для тебя еще ничего не кончилось.
Темирханов встал. Физиономия его выглядела растерянно. Он сделал, прихрамывая, пару шагов вперед, попробовал атаковать – ударом ноги в голову. Кречетников нырнул под ногу Темирханова и провел сразу два удара – локтем в корпус, тылом ладони в лицо.
Булат благодаря массе удержался на ногах, но теперь его «афиша» была запачкана кровавыми соплями и перекошена злобой.
– Подробности хочешь? Вначале она немного поломалась, но лишь для вида – я пришлю ее шмотки, ни одной пуговички не оторвано, – а в конце просила взять к себе. «Булатик, а ты меня не бросишь?»
Через мгновение Сева, перемахнув через сгнивший круглый стол, оказался сбоку от Булата и вколотил ему кулак в ухо, а хуком справа в челюсть уложил на землю. Нокдаун.
Покачиваясь, Темирханов поднялся, попытался провести прямой удар. Сева аккуратно затормозил его кулак ладонью левой руки. Булат пихнул правой ногой в колено Кречетникова, но тот подцепил стопой его пятку, вывел из равновесия и двумя ударами в голову опрокинул на спину. Снова нокдаун.
– А теперь можешь полежать, скот.
Опершись на локти, Темирханов стал подниматься – Сева вовремя заметил блеснувший в его руке металл и пинком вышиб пистолет.
– Стоять, ни с места…
Кречетников обернулся. От дальних скамеек к ним шло двое полицейских с оружием на изготовку.
– Эй ты, покажи гребла.
Кречетников протянул руки ладонями вверх, и на его запястьях защелкнулись наручники.
Сева вместе со своим конвоиром отошел лишь шагов на двадцать от ротонды, когда в глаза ударил свет фар. С полминуты он ничего не видел, только слышал, как из машины выходит несколько крупных тел, и сразу догадался, кто это. Темирхановцы – все отожравшиеся.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
