АЛЕКСАНДР СУВОРОВ И ВАРВАРА ПРОЗОРОВСКАЯ Солдат и княжна
Замечали ли вы, что биографии великих людей редко бывают благополучными? Это и ясно, великие свершения невозможны без сопротивления, и более того, личная жизнь великих людей часто может быть названа бурной, но редко счастливой. Даже в большей мере, чем других, это касается военных. Не знаю, как в израильской армии, где вместе служат и мужчины, и женщины, а во всех прочих армиях мира – война – это отрыв от нормальной семейной жизни, и буквальное подталкивание к жизни ненормальной. Но и в мирное время военным не лучше. Отдаленные гарнизоны, постоянные переезды… В общем, фильм «Военно-полевой роман» сами видели. Не стану особенно выделять военных, потому что морякам и полярникам не особенно легче, но согласитесь, трудно одновременно поражать врага и обожаемую супругу, хотя бы потому что их следует поражать по-разному. Но одно хотел бы заметить: военная семья выдерживает особую проверку на прочность. Если она прочна, то уж по-настоящему, а если где-то прокололась, война начинается еще и дома. И выиграть эту войну не сможет даже самый прославленный полководец – в ней проигрывают все. Вот Суворов, не просто генерал, а генералиссимус, четвертый из пяти российских носителей этого звания, выше которого только небо, например, не смог. И вы не пытайтесь.
Говорить о интимных деталях биографии великого полководца не очень просто. Например, потому, что самым удивительным в личной жизни Суворова, скорее всего, было то, что до сорока трех лет ее никто и под микроскопом не мог бы увидеть. Ни о чем ненормальном речи не было, это бы точно разглядели, точнее – подглядели, и его враги, которых у военачальника было немало (ведь он говорил, что самые опасные раны он получил не в битвах, а при дворе), с удовольствием бы об этом судачили… Но было бы о чем – все свободное от службы время он службе же и посвящал, причем не без успеха. Если чему и выучили Суворова крепко, так это военному ремеслу, поглощающему его время практически всецело. Женщин он просто не замечал. Нельзя, правда, сказать, что он был человеком полностью односторонним. Есть женщины, которым он поклонялся, помимо воительницы Афины, – это музы! «Науку побеждать» знают все – этот превосходный военно-методический цитатник и сейчас не совсем архаика. Пьесы Суворова не пережили его времени, а вот афоризмы интересны и сейчас. «Где меньше войска – там больше храбрых», «Кто удивил – тот победил», «Вежлив бывает и палач» или вот такое, довольно актуальное: «Геройство побеждает храбрых, терпение – скорость, проступок – ум, труд – лень, а история – газеты» – правда ведь, неплохо? Карьерный офицер, богатый помещик, знатный дворянин, образованный человек – чем не жених? А все нет невесты и нет.
Суворову на брачном поприще мало чего приходилось ожидать – разве чего-то попостнее: годы-то уже немалые, пятый десяток… Но рискнуть убедил его все-таки отец, тоже генерал, Василий Иванович Суворов, уговорил, достал… Суворов, человек глубоко и искренне религиозный, просто не мог быть непочтительным сыном. Он признал свое поражение в странной и неуклюжей фразе: «Меня родил отец, и я должен родить, чтобы отблагодарить отца за мое рождение». Спасибо, мол, папочка, ты мне одолжение сделал, и я тебя отблагодарю. Никакого намека на любовь, на чувство. Надо – значит, надо. От работы не бегаю…
Жениться Суворов согласился, но искать себе невесту ему было гораздо менее привычно, чем, скажем, противника в чистом поле. На него-то он обрушивался как гром среди ясного неба. А здесь передоверил дело свахам. Для генерала даже простая дворянка – невеста неподходящая, низко ему будет! В итоге приискали ему не какую попало незамужнюю барышню, а знатную дворянку, подымай выше, – княжну, из почтенного рода Прозоровских. Все сохранившиеся портреты рисуют нам образ красивой и эффектной женщины, здоровой и статной, с большими зелеными глазами. В наше время такой явно не пришлось искать женихов по Интернету – все время уходило бы на то, чтоб отгонять мухобойкой тех, кто нашелся сам. Почему же она снизошла до жениха мелкого, щуплого и, скажем прямо, пожилого? Причин было две: во-первых, бедность – Суворов был в милости, владел многим, ожидал большего, а Прозоровские были князья обедневшие, главным богатством был титул, его и пытались конвертировать в реальный доход. Вторая причина проста и ясна, хотя и немного печальна. Разве за сорокачетырехлетнего так просто пойдет молодая? Невеста была старуха, уже почти что старая дева, в возрасте, когда ее сверстницы обычно уже по нескольку детей имели. Выдать замуж дочь-невесту такого возраста считалось делом практически безнадежным. Ведь возраст у Варвары Ивановны был такой, что в те годы и барышень помоложе считали вековухами да перестарками – цельных двадцать три годика, кошмар! Да вот понравилась статная красавица запоздавшему жениху, и свадебку сыграли. Как говорится, жили-были старик со старухой. Старику – сорок четыре, старухе – двадцать три. Нет, в этом отношении наш век гуманнее…
Поначалу супруги жили, пожалуй, неплохо. А в родившейся вскоре дочке Наташе Суворов и души не чаял. И браком был явно доволен. Но могла ли быть довольной этим браком княжеская дочь, мечтавшая о дворе и свете, о придворных кавалерах и галантных развлечениях, но вынужденная проводить большую часть жизни в кибитках и палатках, есть в курной избе из деревянной миски, что найдут, и вынужденной довольствоваться обществом супруга и его офицеров, светского обхождения отнюдь не понимающих? Приехав как-то к мужу, она вошла в избу, где они должны были проживать, и увидела на полу охапку сена. «Какая мерзость! – сказала она денщику. – Выкинь это немедля!» – «Но здесь господин генерал почивать изволит!» – боязливо пролепетал денщик. И это уже не говоря о том, что от беспрерывных переездов у Варвары Ивановны вскоре уже было два выкидыша. А ее муж так хотел сына! Была в этой любви какая-то сладость, да быстро вся испарилась…
Жизнь супругов помрачнела отнюдь не слегка. Суворов, заметив, что на его нежные письма отвечают все реже и неохотнее, при первой возможности заспешил домой. Может, лучше бы он этого не делал? Войдя в свой сад, он увидел в беседке любимую супругу, целующуюся с каким-то майором! Да еще и не с каким-то – это был его собственный двоюродный племянник Николай Суворов, мот, волокита и неуч, удостоенный хорошего назначения только по протекции великого дяди. Мир Суворова рухнул к его ногам. Военным людям вообще трудно привыкнуть, что рядом с ними обитает существо, не ходящее строем, не знающее устава и совершенно неправильно понимающее слово «наряд». Если вдруг оно провинилось – какая будет диспозиция? К врагам его причислять международное право не позволяет, поэтому колоть его багинетом или аркебузировать есть не доблесть, а прямая уголовщина. Вроде бы это подчиненный, но прогнать его сквозь строй уставы не велят, а если маленько поучить по Домострою – «соимя рубашка плеткою вежливенко побить за руки держа», Фемида, конечно, вмешиваться умоется, но сослуживцы, не говоря уже о том самом, наносящем самые опасные раны дворе, в спину захихикают и пальцами затычут. Редкий случай, когда совершенно ясен ответ на один из проклятых русских вопросов: «Кто виноват?», но сам черт не разберет, как отвечать на второй: «Что делать?»
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
